— Мои главные герои — Диего и Самуэль, — делилась девушка и показала рисунок. — Посмотри, я их нарисовала, чтобы уже по рисункам образы для сериала писать.
Прообразом Диего, очевидно, стал Гектор — мускулистый, весь в татуировках и одетый в чоло-стиле. Прототипом младшего брата, естественно, художница выбрала меня. Немного лохматый, с мечтательным взглядом. Черная импала на заднем фоне. Я бы посмотрел такой сериал. Может быть, и в самом деле Гектору сняться? Он у нас фактурный и не без дикой брутальной харизмы. Но сомневаюсь, что годится для игры на камеру.
— Профессор Макмахон скажет, что образы не соответствуют запросам американской аудитории и героев нужно сделать белыми, — не удержался я от критики.
— Он вроде бы нормальный человек, не расист. И главное ведь история?
— В Голливуде главное — продать историю, — назидательно сказал я, — был бы рад ошибиться.
Линда немного насупилась, но не обиделась.
Без десяти полночь объявили посадку. Слава Ктулху, по телескопическому рукаву. Терпеть не могу вариант с автобусом, часто практикуемый в турецкой Анталии и в Воронежском аэропорту.
Зашли, сели, выслушали классический инструктаж по безопасности от бортпроводников. Все обычные слова про спасательный жилет под сиденьем и то, что респиратор надо надевать сперва на себя, а затем на ребенка. Кресла — моё почтение. Хочу себе такое в гостиную. До впереди стоящего сиденья запас в добрых полметра. В прошлом у меня всегда ноги в самолетах затекали, а тут все как у аварийного выхода сидят. Красота. Расположены посадочные места в три ряда, но рейс полупустой. По сути, мы с Линдой получили в своё распоряжение удобный трехместный диван, как в лоурайдере.
— Загасите, пожалуйста, ваши сигареты на время взлета, — попросила стюардесса, — напоминаю, курение в туалетных комнатах на рейсах «Объединенных Авиалиний» запрещено.
— Крис, как ты умудряешься не нервничать? Ты ведь тоже в первый раз летишь, — спросила девушка, наклонившись к моему уху.
— Самолет — самый безопасный вид транспорта, — ответил назидательно. Не стал при этом доводить до конца информацию о том, что «есть ложь, наглая ложь и статистика». Самой безопасной авиация становится только в пересчете на километр пути. А если по числу рейсов считать, уже не так радужно относительно поездов и автобусов, а может быть, и машин. Плохо помню тот ролик-разоблачение с ютуба, где почерпнул информацию.
Через полчаса после взлета начался «ночной дожор». Стюардессы принялись подавать перекус. Большущий бутерброд с ветчиной и зеленью, популярный в штатах картофельно-майонезный салат, мягкая булочка, кусок торта и кофе, сколько влезет. Так-то я не фанат обжираловки после отбоя, но за всё ведь заплачено своими кровными из нашего кармана. Ну и есть какая-то особенная прелесть в том, чтобы набить брюхо на высоте в дюжину тысяч метров. Опять же, сытые люди меньше нервничают, вот и Линда успокоилась.
Отдельно стоит упомянуть маленькие, на одну стопку, бутылочки с коньяком и вискариком, продаваемые стюардессами по паре баксов. Я не фанат синьки, а гремучая змея и вовсе меня надолго закодировала, но все равно притягательно смотрелись.
А после сытного обеда по закону Архимеда обязательно поспать. Или вытереть руки о соседа, но не об собственную же девушку. Так и задремали до следующего пункта — Денвера. Ага-ага, прямых рейсов Калифорния-Айова не существует, только составные. Видимо, по коммерческим причинам.
Пересадка в Денвере, в штате Колорадо, родине полосатых жуков, ненавистных каждому, кто хоть раз выращивал картошку, оставила неприятное впечатление. Не терминал аэровокзала, а какой-то темный подземный переход между станциями метрополитена. Только нищих с шапкой и лохотронщиков до полного комплекта не хватало. Здание старое, сырое и промозглое.
— А ты задумывалась, что Средний Запад — это практически Средиземье? — спросил я у Линды, пока мы ожидали нового самолета.
— И мы летим на орлах? — хихикнула девушка. — Из расположенного на западе Валинора?
— Ага, у нас там хотя бы тепло, — сказал я кутающейся в свитер чемпионке.
Табло с термометром показывало ужасающие 25 градусов выше нуля. Но в переводе на привычные «цельсии» это около нуля, может быть, даже ниже. Холодно. Хорошо хоть на улицу в холодрыгу не погнали, ждали в помещении, и зашли в новый самолет по рукаву.
Ну как новый — старую узкофюзеляжную развалюху Дуглас, которая наверняка еще Кеннеди помнит, а может быть, и… кто там был раньше? Эйзенхауэр? Вроде бы около того. Старье, тряска и воздушные ямы. Но зато какой чудесный золотисто-черный пейзаж с шахматкой вспаханных и еще не убранных полей мы наблюдали. Я хоть и искушенный зрелищами товарищ, но вместе к иллюминатору прилипли, щека к щеке.