Ох-ох-ох. Батька, ну зачем? Говорил я вам… или Уильямс при всем желании не мог помешать покупке? Нафига вообще Сьерра впилась Атари? Или в реальной истории то же самое происходило?
Глава 15
— Кен, Атари ждет крах в ближайшее время! — выпалил я. — Может быть, уже завтра! Как бы они вас на дно за собой не утянули.
Я бы ему более предметные инсайды наванговал, может быть, даже заработать на них получилось бы, знай я точные даты обвала стоимости ценных бумаг, например. Но я биржевыми сводками не особенно интересовался. «Громадный кризис совсем скоро из-за дерьмовых игр на картриджах», — вот что я способен предсказать, не самый детальный прогноз.
— Значит, мы выкупим наши акции обратно по бросовой цене, — отмахнулся батька. — У нас с Робертой семьдесят пять процентов, никакие решения они в совете директоров продавить не сумеют.
— Не о чем волноваться, — согласилась с мужем миссис Уильямс.
А я буду волноваться! Я вообще тревожный! Но запру переживания внутри себя и праздник портить никому не стану. Тем более, что наверняка уже ничего не изменить.
— А когда они инициировали сделку? — спросил у обоих руководителей Сьерры.
— Где-то в первой половине сентября. Я знаю, ты не любишь Атари из-за конфликта на стенде, да я и сам этих белых воротничков с постными рожами терпеть не могу. Но это шикарная возможность для всех нас. Поверь моему чутью, дружище.
— Крис, это всего лишь очередной инвестор, — добавил Джон.
— Все решения все равно за нами с Кеном, — успокоила Роберта.
— Я буду ворчать, что «я говорил, а вы не прислушались». Ладно, я согласен познакомиться с Биллом Гейтсом и продать ему Каналья Коммандер за миллион. А лучше миллиард…
— За миллиард… Откуда у Майкрософт такие деньги? — рассмеялся батька. — Они не так уж крупнее нас. Гейтс тот еще прохиндей, но миллиардером ему не стать.
Я не выдержал и присоединился к веселью. Ну хоть рассмешил всех. Катастрофа же не случилась? Сьерра ведь выживет? Издатель, конечно, легко найдётся новый, но просто жалко хороших людей! Кому Халф-Лайф придется издавать, если они обанкротятся?
— Давайте закончим споры и разговоры о бизнесе. День Благодарения, я хочу к Ди-Джею и Крису, — прервала нас Роберта, — деньги и игры важны, но семья главнее.
— Последняя деловая информация — я связывался с Плейбой и близок к подписанию соглашения о лицензии. Им не интересен рынок видеоигр, но от бесплатных денег никто в своем уме не откажется. Пока обсуждаем семь процентов роялти для журнала, но я продавлю шесть или даже пять. На оба проекта, шашки и покер. Показал представителю их варианты изображений и он остался в восторге. Цитирую: «девочки — как живые, не знал, что компьютеры на такое способны».
И мы с Джоном поехали к Елене и Гектору. Ужин помог немного спасти праздничное настроение. Я где-то видел мнение, что жадные буржуи не умеют устраивать застолье. Ложь, полнейшая ложь и пропаганда. Во всяком случае, Елена умеет, и она ничуть не жадная, наоборот.
Теть Лена сегодня отказалась от мексиканского колорита и приготовила, как я понял, классический для Дня Благодарения стол: огромная индейка, не знаю, как поместившаяся в духовку, толченая картошечка со сливочным маслицем, всякие соусы, салаты и запеканки, а на сладкое — тыквенный пирог. В прошлой жизни я тыкву переваривал только в виде семечек, но тут и выглядит, и пахнет очень завлекательно.
— Взялись все за руки и говорим, за что благодарны Господу! — скомандовала Елена. — Я благодарна за то, что вышла замуж за моего любимого Гектора и переехала из Эл-Эй сюда, где чистый воздух и ни одного грабителя на десять миль вокруг. За Линду и Тобалито.
— Орале! Я благодарен за Елену и ребенка, что она носит под сердцем. И за то, что мой карналь стал настоящим взрослым вато — не бросил меня за решеткой, — сказал Гектор.
— Я благодарна судьбе за то, что нахожусь здесь, с вами, — внезапно смутившись, призналась Линда, — могу наконец-то заниматься всем, что я люблю, с тем, кого я люблю.
— Я за то, что попала в Голливуд, и за то, что не пришлось рвать отношения с Эдди ради Голливуда. Смекаете? — печально улыбнулась Трейси.
Приглашенные к нам Джон и Машенька тоже поблагодарили высшие сущности за то, что они есть друг у друга. И, наконец, очередь досталась мне. Вообще, говорить тосты я терпеть не могу. И пафос мне как-то чужд.