– Джон Смит, младший юрисконсульт департамента социальных служб Контра-Коста, – выпалил юнец, явно недавно закончивший университет. Совсем еще пацан, не сильно старше двадцати. И это первый в моем опыте носитель легендарного имени. Дешевый костюм и галстук из дискаунтера, и обвинения, прочитанные по бумажке, такие же дешевые:
– Простите, у меня было мало времени чтобы познакомиться с делом, а потому я прочитаю. “По сведениям, предоставленным социальной службой округа Лос-Анджелес, мистер Колон уволился из прачечной сразу по получению статуса эмансипации, что явно указывает на фиктивный характер трудовых отношений”.
– Это называется карьерным ростом, парень, – усмехнулся Лео.
– Кристобаль Колон выполнял ремонт аркадных автоматов и стиральных машин, не имея допусков по электробезопасности, что явным образом угрожало его жизни и здоровью!
– Какие-нибудь инциденты? Удары током? Ожоги? Показания свидетелей? – парировал мой адвокат. – Скажите суду, мистер Колон.
– Никаких ударов током, пока я числился в штате мистера Ковальски, – честно ответил я. – Мой бывший босс очень трепетно относился к безопасности сотрудников.
А тот эпизод, что был, произошел до официального трудового договора. Он не считается! Но это, конечно, не вслух.
– Кристобаль Колон был зарегистрирован по одному адресу проживания со взрослой женщиной, что создает подозрения в маргинализации и сожительстве в нарушение закона о возрасте согласия.
– Подозрения? Серьезно? – Лео не скрываясь рассмеялся. – Вы предлагаете разрушить успешный бизнес моего клиента на основании подозрений? Презумпцию невиновности что, отменили, а мне не сообщили? Мисс Ким, моей клиентке, восемнадцать. Я вижу все поводы подать иск о клевете. Ваша честь, ознакомьтесь также, пожалуйста, с отчетом социального работника о проверке условий проживания моего клиента. Идеальное жилище, ни одного нарушения и никаких следов сожительства во грехе.
В мимолетно брошенном в мою сторону взгляде Больцмана читалось “говорил я вам”.
– И я бы даже принял упомянутый иск о клевете, не занимайся исключительно вопросами семейного суда, – добавил Мартинес. – Мистер Смит, только ваш юный возраст извиняет нелепость высказанных обвинений.
Смит густо покраснел под тяжелым взглядом судьи.
– Простите, как я уже говорил, материалы готовил не я. Дело нам передали из Лос-Анджелеса, это их юротдел.
– По существу, пожалуйста, – попросил судья. – Мистер Смит, вам есть что еще сказать по ходатайству?
–Д-да, последнее – против компании мистера Колона корпорация Атари подала ряд судебных исков на крупные суммы, превышающие совокупный доход фирмы. В данных условиях семнадцатилетний Кристобаль Мануэль Колон, очевидно, не имеет необходимого опыта ведения бизнеса и нуждается в защите социальных служб.
– А здесь, ваша честь, мы видим явный пример недобросовестной конкуренции и попытку использовать судебную систему в корпоративных войнах. Бизнес моего клиента успешен настолько, что он сменил форму собственности и перешел от частного предпринимательства к корпорации. Как вы понимаете, риск личного банкротства данным фактом исключается полностью.
– Мистер Колон, вам слово. Мне стоит лишить вас эмансипации? – с иронией посмотрел в мою сторону судья Мартинес.
– Определенно нет, сэр. Мне немногим более полугода до восемнадцати. Зачем нагружать государство заботой обо мне, когда есть по-настоящему трудные подростки?
– Ваша честь, еще один момент, – с нотками лейтенанта Коломбо произнес Лео, – я считаю, что данное дело является не попыткой защитить интересы подростка, а бюрократической травлей. Мистер Андерсон из Лос-Анджелеса использовал ресурсы государства для давления на законно эмансипированного гражданина. Я прошу суд отклонить ходатайство опеки с предубеждением, запрещающим использовать те же аргументы, а также присудить моему клиенту компенсацию судебных издержек.
Смит нервно сглотнул. А ведь юрист уровня Лео наверняка очень кругленькую сумму имеет право в счете нарисовать за свои услуги.
– В удовлетворении ходатайства об отмене декларации об эмансипации Кристобаля Мануэля Колона отказать в полном объеме, с предубеждением и компенсацией издержек. Статус эмансипированного несовершеннолетнего остается в силе. Заседание закрыто.
Судья Мартинес ударил деревянным молотком по подставке.
Камень с души, чего таить. Может быть, это подростковые какие-то реакции на гормонах, или я в целом тревожный, но всё время подвоха ожидал. Но худшее не случилось. Да здравствует наш калифорнийский суд… но это я уже мысленно повторяюсь. И еще одна повторная мысль – жизнь-то налаживается.