Продолжил изучать зал и нашел Монти с Селестой, держащихся за руки. Так приятно видеть их. Профессор Кроуфорд встретил мой взгляд и отсалютовал программкой, распечатанной на принтере. “Где же ваши новые стихи, юноша?” – почудилось мне в его выражении лица.
И мне в целом понравилось! Несмотря на все странности со сценой, на то, что временами мы видели спины актеров, что возрастных – сорокалетнего Чехова и не знаю, сколько лет ему было, Станиславского – играли ровесники Трейси в не очень качественном гриме и с молодыми голосами.
“Пенни Смит” в русском крестьянском сарафане смотрелась дивно какой харизматичной и непосредственной, и крала зрительское внимание каждой своей репликой. Настоящая прима. В конце она сорвала овации и собрала вагон букетов. Причем не только от группы, меня и Линды, но и совершенно посторонних незнакомых людей.
Само содержимое постановки – “ни о чем конкретном”, куча взаимного флирта, дружеских подколок и остроумных пикировок. Типичный филлер, если сериальным языком говорить, но качественно сделанный, а потому приятный.
В понедельник мы с Майклом остались в сугубо мужской компании. Линда отправилась на долгий практикум по изобразительному искусству. Лиза – заниматься сделкой по приобретению особняка. Бренда – выполнять ежемесячную ревизию бухгалтерии северной Аркадии. Трейси – проводить время с вернувшимся из турне Эдди.
Лишившись любопытных женских ушей, мы наконец-то получили возможность обсудить мужицкие темы – аниме. Я на правах “знатока” рассказал о жанрах и том, чем “сэйнэн” отличается от “сёнэна”. Ориентацией на более взрослую аудиторию, с серьезными сюжетами и кровавым экшеном. Палюсь по полной! Но я же еду в Японию и с аборигенами уже встречался, то есть имеются отмазки, откуда я всё это знаю.
– Привези мне как можно больше кассет с их сериалами! Желательно с роботами! – попросил дизайнер. – Можешь даже зарплату мне ими выплатить! Лиза ведь не слышит, что я это предложил?
Всю нашу мужскую идиллию разрушил звонок в дверь особняка. Пришлось идти встречать гостей. Сам пошел роль дворецкого исполнять, не стал сотрудника нагружать.
У дверей “проклятого старого дома” неловко переминались с ноги на ногу два латиноса возрастом лет двадцати, одетые в чоло стиле – фланелевые рубашки поверх белых маек и бежевые штаны. Рядом с ними жаркая латина того же возраста. Настолько горячая, что ей даже теплая одежда не потребовалась, хватило юбки, блузки и пиджачка, пуговки которого расстегнуты ровно настолько, чтобы хотелось заглянуть в декольте. К пиджаку слева, прямо напротив сердца, у нее приколот круглый значок МЕЧА. Красивая девушка. Если за условный максимум латинской красотки взять хорошо известную мне Елену, а за средний уровень “симпатичной девчонки” Машеньку, то гостья где-то посередине между ними позицию занимает.
– Ола! Карналь! Ты ведь Кристобаль Колон? Я Консуэла Перес, это Алехандро и Фернандо, наши братья по борьбе за великий Ацтлан, – и затараторила что-то очень быстро на испанском, что я на своем уровне хорошо, если через слово понимал. Базовая база о том, как Ацтлан стронг и победит всех врагов арийской – зачеркнуто, латиноамериканской – расы и про то, что следующий президент пендехостана обязательно станет одним из нас. Но это не точно! Я не то, что понимал, но и слышал ее через слово, попросту не успевая за реактивно быстрой речью.
– Давайте для устранения недопониманий самое основное, на английском и медленно, – попросил я.
– Ты берешь наших братьев Алехандро и Фернандо на работу программистами. Что непонятного? – прояснила суть своих требований Консуэла.
Так и хотелось процитировать фильм “Брат” по поводу того, что нет у меня с этими двумя никаких родственных отношений.
Так-то фланелевая рубашка – это не “редфлаг”, говоря языком эйчаров. У меня тоже в гардеробе она есть, самое то для зимней промозглости и сырости. Но вот как-то не похожи эти двое на кодеров. Но, объективно говоря, я тоже не очень к образу классического ботана близок.
– Они программисты? – уточнил все же.
– Брат, мы закончили курсы, изучали программирование, – подал голову вроде бы Алехандро.