И потекли долгие минуты ожидания, воспринимаемые как часы, месяцы и годы. Вот где бы портативный тетрис стал неоценим, хоть как-нибудь бы отвлекся. А так – пытался продумать архитектуру модулей для “Долины Проклятий”, но не очень успешно. Мысли всё время убегали туда, в кабинет.
– Войдите, молодой человек, пациентка просит, чтобы вы присутствовали, – наконец-то пригласили и меня.
Линду я нашел полулежащей в процедурном кресле, похожем на стоматологическое.
– И вот все в сборе. Позвольте же старику озвучить свой диагноз, – проворчал доктор Розенталь. – У вас, красавица, хронический узелковый ларингит, обычно характерный для людей, работающих голосом, например, певцов и дикторов. Очень запущенный, налицо клиническая картина фиброза связок. И как вы только говорили все эти годы?
Звучало очень неприятно, но не как название катастрофы.
– Это лечится? – спросил я.
– В настолько запущенной форме – только хирургическим путём. Как давно вы испытываете проблемы с голосом, милочка? Не меньше пяти лет, не так ли?
– Семь лет, – тихо-тихо выдала Линда.
– А вот это вам противопоказано, моя дорогая. Шепот, чтобы вы знали, нагружает связки куда сильнее, чем обычная речь. Лучше промолчать, чем шептать. Для того мы и позвали вашего кавалера, чтобы он сказал все необходимое.
– Хирургическим путем? – напомнил я главный вопрос.
– Микроларингоскопия. Операция очень сложная, требующая ювелирной точности, но в нашей клинике мы такие делаем регулярно. Срежем все узелки, образовавшиеся на связках, и буквально вернем вам ваш настоящий голос, юная леди. Дело в том, что все эти годы вы разговаривали не голосовыми мышцами, а мускулами шеи и гортани, совсем для того не предназначенными. Человеческий организм удивителен, не так ли? Мы вернем голосовым связкам их прежнюю подвижность и не стану обещать, что вы сможете выступать в опере, но впервые услышите свой истинный голос таким, как и положено в вашем возрасте.
– Каковы риски? – самый главный вопрос. Если проблема только в привычной хрипотце, как у закоренелого курильщика, то и плевать. Мне низкий голос Линды уже милее любого сопрано, контральто или как оно там называется.
– Любое оперативное вмешательство под общим наркозом имеет элемент риска. Но у нас огромный опыт, а у меня лично – ни одной неудачной операции за сорок лет практики, за то и беру большие деньги. Если же говорить о рисках отсутствия лечения – есть некоторые шансы полностью и навсегда замолчать. Плюс риск, что узелки переродятся в новообразования и потребуют более серьезной операции.
– Деньги! – прошептала Линда. Хотя они совсем роли не играют, вот ни капли. Я не бессребреник, но отдал сорок тысяч за дом для Елены и Гектора и ни о чем не жалею, а тут ситуация более важная.
– Операция и курс реабилитации у фонопеда обойдутся вам около двадцати тысяч. Во многих других клиниках попросят дешевле, не стану таить, но у нас условия намного лучше. И если речь зашла о деньгах, учитывайте, что страховая наверняка откажет в возмещении из за запущенности болезни.
Всего-то! Как быстро я перешел от подсчета каждого четвертака к безусловной готовности расстаться с парой годовых зарплат типичного работяги.
– Не вижу проблем в этой сумме. Мы посоветуемся и примем решение, – озвучил я.
Для себя согласился бы сразу, но тут на операционный стол лечь придется не мне. Я окажу всю нужную поддержку, поделюсь всеми силами и ресурсами, но решение за самой девушкой.
– Ближайшее окно в графике операций у нас на август, – уведомил врач. – Затянете время – и оно сдвинется еще на месяцы.
Линда сжала мою руку и прошептала “согласна”. Может, доктор нас и разводит, но ни о чем не жалею.
– Мы согласны, – подтвердил я вслух, – запишите нас в график.
Глава 11
На анализы для подготовки к операции нас записали на июль, а до того доктор Розенталь прописал консервативное лечение таблетками, полосканиями и приторными сиропами, после которых поцелуи становятся сладкими не только в фигуральном смысле, но и в самом прямом. Всё, чтобы снять воспаление и привести горло к той неустойчивой норме, в которой Линда существовала последние семь лет. Еще и миндалины удалить посоветовали у них же, но это уже после Японии.
Неинвазивные способы отлично сработали. Через какую-то неделю Линда уже вернулась к своей нормальной речи при помощи “не тех мускулов”. К тому моменту мы успели записать третий и четвертый выпуски ЙЕП в течение одной субботы, и оба с участием Рокки Раккуна Кларка. Будущие зрители узнают о нескольких гениальных и потрясающих играх, включая конструктор пинбола и клон арканоида – Брикаут.