Адреналин от “приключения” с дискетами взбодрил не хуже пары литров кофе и я нормально дожил до полудня – времени начала пресс-конференции.
Места на большом стенде Сьерры заняли я и Кен. В зрительном зале собрались пять репортеров разных изданий, включая мистера Пурнелла, а также его коллег из Электроник Геймс, Джойстик, Блип и Видео Геймс. Добили массовку обычными зрителями, пришедшими посмотреть, что тут интересного и на Трейси в образе Пенни Смит.
– Спасибо, что пришли, господа, – начал Кен, – повод для пресс-конференции необычный. Вчера одна компания представила публике игру, во многом копирующую Тетрис, издателем которого является Сьерра Онлайн, а разработчиком – Каналья Геймс. Оставим правовые проблемы нашим юристам, это их работа. Однако Крис, создатель Тетриса, вызвался прочитать небольшую лекцию о том, почему его игра настолько увлекательная и чего не хватает “расширенной и улучшенной копии”.
Жиденькие такие аплодисменты.
– Добрый день, господа. Оказывается, когда я говорил вчера на стендовой дискуссии о корпоративной жадности, корпорация Атари готовила блестящую демонстрацию моих тезисов. Ой… назвал их вслух. Но я пришел говорить не об их игре, ее вы, скорее всего, скоро сможете попробовать. Скажу, что если бы на нее и правда потратили несколько лет, как говорилось на презентации, то знали бы о всех проблемах, которые я сейчас озвучу.
– Крис, вы выглядите уставшим, – спросил с места Пурнелл, – это связано с сегодняшним выступлением?
– Да. Я не спал всю ночь для подготовки, так что прошу простить, если говорю медленно. Итак… Тетрис. В нем всего семь фигур и я даже в нынешнем не лучшем состоянии их легко перечислю по памяти. Господа, вы бодры и свежи. Попробуйте назвать варианты из игры от Атари, все 21. Скорее всего, вы справитесь, но вам придется несколько раз задуматься. Человеческий мозг, как показывают исследования, плохо удерживает в оперативной памяти больше семи образов одновременно.
Чистая правда. И, поиграв недолго в свой “Блок бластер”, я в этом убедился. Игра получилась неиграбельной миердой даже без моего усложнения. Моей оперативки перестало хватать, чтобы вообще понимать, какие фигуры там еще остались.
– Не имея возможности хорошо помнить, какие варианты там еще есть, вы забываете о тактике, перестаете ждать I-блок или L-блок и просто пытаетесь пристроить на поле нечто, для которого у вас даже названия нет. То есть не планируете, а реагируете.
– Не переживаете, что после вашего интервью Атари перепечатает картриджи? – спросил журналист из Блип.
– Абсолютно нет. По моему мнению, это станет равносильно признанию в плагиате. Кстати, я был бы очень рад познакомиться с разработчиками, которые развивали ту же концепцию еще три года назад. И даже нанять их. Напишите, пожалуйста, что я с удовольствием найму этого человека в свою студию, а за правдивое интервью о сроках разработки выплачу единоразовую премию в десять тысяч долларов… ну вот, теперь ему заплатят за молчание как минимум пятнадцать.
– Пенелопа Смит, шоу “Твоя электронная игровая площадка. Йеп!” – воскликнула затесавшаяся в ряды журналистов Трейси. – Си-Си, так объясни, почему я вчера попробовала играть в твой Тетрис и пропустила репетицию группы, так он меня зацепил. Я не понимаю, почему я продолжала и продолжала.
– Отлично выглядите, мисс Смит. Всё дело в незавершенных делах. Наш мозг устроен так, что он любит выполненные задачи и не любит неоконченные. Каждый раз, когда вы схлопываете одну или несколько линий в Тетрисе, ваш мозг награждает вас порцией дофамина. Вам это нравится, это награда за усилия. И… простите, что я снова об игре от Атари, но тут получается идеальный пример того, как жадные менеджеры испортили хорошую вещь. Их игра сложнее, больше усилий для нейронов, меньше награды – это делает ее скучной. Если бы они скопировали Тетрис точь-в-точь, я бы разозлился, подал в суд, отстаивал свои права, но не попросил мистера Уильямса собрать пресс-конференцию. Меня возмутил не столько факт плагиата, сколько то, что, приказав разработчику сделать больше фигур, жадные менеджеры всё испортили. Как сказал один хороший человек – не только украли, но и изувечили.
– Это был я, – не стал скромничать Кен.