Голос звучал удивительно искренне, почти извиняющимся. В нем не было злобы, лишь холодная, выстраданная убежденность.
«То, что только что произошло, – не атака. Это – демонстрация. Proof of concept, как говорят здесь, в моем настоящем. Я не уничтожил твои данные. Не украл твои пароли. Я лишь показал тебе, что могу это сделать. Что любая система, построенная на тотальной связанности, уязвима в самой своей основе».
Алексей невольно кивнул, словно собеседник мог его видеть. Его профессиональное сознание цеплялось за формулировки: «доказательство концепции». Да, это было именно оно. Самое убедительное из всех, что он видел.
«Я записал этот код в 1997 году. Мир только учится ходить по Сети. Они говорят о будущем с восторгом. Я же вижу в нем слепоту. Они строят мир стеклянных стен и думают, что это крепость. Они не понимают, что любая стена, если она связана, – уже не защита, а дверь. И дверь эта открыта в обе стороны».
Голос на мгновение прервался, послышался звук зажигалки, глубокой затяжки.
«Меня назовут параноиком. Возможно, ты уже читал это на каких-нибудь форумах. Но паранойя – это всего лишь гипертрофированная осмотрительность. Я не пытаюсь остановить прогресс. Это было бы глупо. Я пытаюсь… оставить предупреждение. Булыжник на дороге, о который споткнется тот, кто будет смотреть под ноги. Ты споткнулся».
Слово «ты» прозвучало с особой весомостью. Алексей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он был не абстрактным «пользователем». Он был конкретным адресатом.
«Ты сейчас единственный человек в мире, кто это видит. Потому что для активации нужны были конкретные условия: физический носитель, древнее железо и… слепая вера твоего времени в то, что «умный» значит «безопасный». Вы окружили себя устройствами, которые слушают вас, смотрят на вас, управляют вашей жизнью. И вы не спросили себя: а кто слушает их?»
Голос смолк, и в тишине снова стало слышно собственное кровообращение Алексея в ушах.
«Мое послание простое. Вы живете в доме из стекла. Не дайте ему разбиться. Не потому, что я приду и разобью его. А потому, что если это смог сделать я, сидя в своем 1997-м, то что сможет сделать тот, кто будет рядом с вами? В вашем времени?»
Последняя фраза повисла в воздухе, густая и тяжелая, как смог.
«Демонстрация завершена. Системы вернутся в нормальный режим. Никаких следов не останется. Кроме, надеюсь, осознания. Что делать с ним – решай ты. Прощай».
Шипение оборвалось.
В тот же миг экран телевизора погас. Окончательно и бесповоротно. Словно его и не включали. Одновременно с этим телефон в руке Алексея завибрировал и загорелся привычным экраном блокировки с правильной датой и временем. На кухне щелкнул и заработал в штатном режиме холодильник. Лампа на торшере мягко залила комнату теплым светом.
Тишина вернулась. Но теперь это была не гробовая, а привычная, живая тишина его квартиры. «Маяк» молчал. Роутер был выключен.
Все было так, как будто ничего и не происходило.
Алексей сидел на полу, не в силах пошевелиться, вцепившись в телефон. Он провел пальцем по экрану. Дата была правильной. Он открыл браузер. Сеть не работала – роутер-то был отключен. Он был отрезан от внешнего мира, но его внутренний мир только что пережил землетрясение.
Он медленно поднял голову и посмотрел на коробку с PlayStation. На тот самый диск, лежавший рядом.
Никаких следов. Кроме осознания.
Он был больше не просто Алексей, системный администратор. Он был хранителем послания. Свидетелем.
Глава 8: Дом из стекла
Алексей не знал, сколько времени просидел на полу. Минуту? Час? Время снова текло привычно, но его внутренние часы были сломаны. Он поднялся, чувствуя одеревеневшие мышцы, и первым делом воткнул обратно вилку роутера. Индикаторы замигали, через мгновение на телефоне появился знакомый значок Wi-Fi. Мир вернулся к своей иллюзии нормальности.
Он медленно прошел по квартире, как будто видя ее впервые. Его взгляд скользил по умной колонке, датчикам движения, сенсорным панелям бытовой техники. Еще час назад это были символы комфорта и прогресса. Теперь каждый из них выглядел как потенциальная лазейка, немой шпион, слепой и глухой исполнитель чужой воли.
Он подошел к окну. Ночь. Город сиял внизу миллионами огней. Офисные здания, окна квартир, рекламные билборды, свет фар – весь этот гигантский организм был пронизан сетями, опутан проводами и невидимыми сигналами. Он всегда видел в этом красоту, мощь человеческого гения. Теперь он видел хрустальный дворец. Невероятно сложный, ослепительно красивый и до ужаса хрупкий.