— Не говори так! — возмутилась Исабела. — Ты замечательный драматург!
— Но ты же ничего не читала!
— У меня интуиция. Она подсказывает, что ты очень талантлив.
— А я этого не чувствую, — сказал Кике. — Я не могу полностью выразить себя на бумаге. Я словно заперт, и ключ потерян.
— Кике! — воскликнула девушка. — Ты противоречишь самому себе.
— Чем?
— Только что ты произнес фразу, которая может стать украшением любой пьесы. Ты только послушай себя: заперт, а ключ потерян! — она улыбнулась, — Это просто прекрасно сказано! А говоришь, что не писатель. Ты что, провоцируешь, чтобы я тебя расхваливала? Как ты…
Она внезапно замерла на полуслове.
— Кике, я только сейчас поняла! Знаешь, что тебе нужно?
— Немного таланта! — мрачно бросил юноша.
— Тебе нужна муза! — заявила девушка. — Кто-то, кто был бы постоянно рядом с тобой и вдохновлял тебя на великие вещи. Вот и все! Муза вызовет в тебе дух творчества, который обессмертит то, что ты пишешь!
Кике почесал в затылке.
— Муза… — задумчиво повторил он.
— Да, да, да! — воскликнула Исабела. — У всех писателей была муза. Прекрасная женщина, которой они посвящали написанное. У Сервантеса, Мольера, у твоего любимого Шекспира! — девушка кивнула на статуэтку. — Только учти, что не всякая женщина способна вдохновлять своего любимого на великие дела!
— читал сеньор Лас Ривас на очередном уроке.
Кике в числе остальных студентов внимательно слушал преподавателя. При этой цитате память юноши снова и снова возвращалась к образу прекрасной соседки по комнате. «Исабела! А что, если она и есть моя муза, только я не понимаю этого?» — не в первый раз задумывался Кике.
Сеньор Лас Ривас немного помолчал и проговорил сокрушенно:
— Не правда ли, прелестные стихи? — студенты услышали, как преподаватель вздохнул. — Дело в том, — сказал Хосе Лас Ривас, — что я могу вам объяснить правила стихосложения, но не могу вас научить красиво писать. Многие утверждают, что вдохновение рождается с трудом…
Кике посмотрел на Лас Риваса снисходительно. Юноша бы мог поспорить с этой мыслью, но преподаватель сам не согласился:
— Нет, вдохновение рождает только вдохновение! Труд также необходим, но только его недостаточно, — Хосе Лас Ривас обвел взглядом аудиторию. — Пишите о том, что вас волнует. Больше страсти! Не пишите, потому что надо. Пишите, потому что не можете не писать…
Глава 18
И все-таки Кике не сочинялось. Он лежал на втором ярусе и бездумно смотрел в потолок. Его настроение было ужасным. Например, Кике понимал, что ему давно пора очередной раз позвонить Исамар и справиться об отце, о его и ее здоровье. Но он просто не мог найти в себе сил встать и отправиться на почту.
«Неужели все знаменитые писатели и поэты имеют право на хандру? — спрашивал себя юноша и не находил ответа. — Нельзя причислять себя к великим только потому, что у тебя упадок сил. Господи, кто мне поможет?»
Исабела сидела за столом и рисовала. Она поминутно поглядывала на соседа по комнате. На бумаге штрих за штрихом возникал портрет лежащего Кике.
После одного из таких взглядов девушка не выдержала и встала. Она неслышно подошла к кровати и обняла Кике. Ее мягкие губы дотронулись до щеки юноши.
Кике подскочил как ужаленный.
— Боже, Исабела, что ты делаешь?
— Лежи! — девушка чуть надавила на его плечи, и Кике снова опустился на подушку. — Я решаю твою проблему.
Юноша повернул голову в ее сторону и встретился с Исабелой взглядом. В ее глазах была бездонная глубина. Кике подумалось, он тонет, при этом спасаться не хотелось.
Девушка снова поцеловала его.
— Милый Кике, — прошептали губы Исабелы. — Милый, милый, милый Кике…
И все-таки он отстранился.
— Исабела, я не рассказывал тебе… — голос прозвучал глухо.
— О чем? — девушка широко распахнула глаза.
Ей стало страшно. «Сейчас он скажет, что у него кто-то есть, что он обручен или что-то в этом роде, — подумала Исабела. — Ведь я о нем ничего, в сущности не знаю. Раньше рассказывала только я, а он молчал».
Кике заговорил, заставив ее вздрогнуть — он будто прочитал ее мысли! Девушка услышала:
— Исабела, я не рассказывал тебе о своей семье…