Слово прозвучало в первый раз. Кике выпалил его по инерции, и даже не заметил. А ведь еще час назад он думал, что никогда не решится сказать что-то на эту тему вслух.
Исабела набросилась на него с шутливыми объятиями.
— Ох, несносный Кике, я просто не могу тебя спокойно слушать!
— Подожди, подожди, Исабела! — отбивался юноша. — Получается, я не изменил своим взглядам!
— Успокойся, Кике, на мне сейчас нет нижнего белья, ты не перестанешь меня уважать…
— Но послушай!
— Помнишь, я сказала, что хотела бы, чтобы ты был девчонкой? Так вот, теперь я этого не хочу! — заявила Исабела.
— Вот как? А тогда хотела?
— И тогда не хотела. Сказала просто так…
Она внезапно отстранилась от него, приняв независимый и несколько обиженный вид.
— Как я понимаю, тебе это не нужно! — она со значением произнесла слово «это». — У тебя есть любимая работа, имущество, свои ценности. Ты говоришь, что не изменил своих взглядов.
Кике в протестующем жесте поднял руки.
— Нет Исабела! — почти закричал он. — Мне это нужно!
Слово «это» в его фразе имело то же значение, что и в ее. Исабела секунду сдерживалась, потом ее прекрасное лицо перекосилось от внезапно нахлынувшей страсти, которая, словно вода, прорвавшая плотину, смела все на своем пути.
— Энрике, если тебе это нужно, то… То…
— Ничего не говори, моя малышка, — прервал ее Кике. — Просто иди сюда…
Позже, в постели Исабелы, когда «это» между ними уже произошло, Кике запечатлел на плече девушки нежный поцелуй.
— Мы все еще друзья? — спросил он.
— Да.
— И только?
— Нет…
Она уткнулась ему в плечо горячими губами.
— Знаешь, я тоже много думала об этом, — призналась Исабела.
— Не сомневаюсь, — сказал Кике.
Ему вдруг стало тревожно. Он подумал, что не первый, с кем она делила постель. «Где все ее прежние приятели? — ужаснулся Кике. — Неужели меня постигнет участь одного из них?»
— Знаешь, я не из тех, кто может провести с кем-то ночь, и после забыть об этом, — с волнением стал говорить он. — Я боюсь…
— Успокойся, Кике! — девушка положила ладошку на его губы. — Я прекрасно знаю, чего ты боишься. Ты опасаешься, что я оставлю тебя? Признайся…
Юноша подавил вздох.
— Признаюсь… Это не так?
Исабела приподнялась на локте. Луна отражалась в ее глазах.
— Конечно, не так! — с воодушевлением произнесла девушка. — Разве ты не понял, что у нас с тобой все по-другому, не так, как с кем-то.
— Ты у меня первая. У меня не было возможности сравнить.
Он был недоволен, что Исабела невольно напомнила ему о былых кавалерах.
— Я у тебя первая? Этого не скажешь. — Девушка задумалась. — Кике! — позвала она. — Кике…
— Что?
— Кике, мне стыдно…
— Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы еще раз ты уверился, как мне с тобой хорошо.
Глубокой ночью на улице начался дождь. Капли падали мягко и нежно, они тихо стекали вниз по остаткам листвы. Иногда налетал ветер, тогда капли начинали барабанить в окно. Они словно просили впустить их.
А в комнате было тихо. Так тихо, что появлялась именно эта мысль о тишине.
Кике приподнялся на локте.
— Слышишь, Исабела? Дождь…
— Да…
Она лежала рядом с Кике. Бледное лицо и волосы, разметавшиеся по подушке. Одно плечо приподнялось. Оно поблескивало словно матовая бронза. На руку падала узкая полоска света.
— Посмотри… — сказала Исабела, поднося ладони к лицу.
— Это от фонаря во дворе, — сказал Кике. — Фонарь стоит под деревом, словно гриб.
Она привстала. Теперь осветилось и ее лицо. Свет сбегал по плечам и груди, желтый как пламя восковой свечи. Он менялся, тона сливались, становились оранжевыми, а потом замелькали синие круги, и вдруг над ее головой ореолом всплыло теплое красное сияние. Оно скользнуло вверх и медленно поползло по потолку.
— Это реклама на улице, — пояснил Кике. — Сюда долетают лучи.
— Господи, как прекрасна эта комната, — сказала Исабела.
— Прекрасна, потому что ты здесь.
Девушка решила поддеть Кике.
— Вспомни, что ты говорил о моих игрушках…
— Ерунда…
Овеянная отблесками синего света, Исабела стояла на коленях в постели.