— Не могу сказать подробностей, — помедлив, проговорила мачеха. — Но ты, главное не волнуйся. Все нормально. Или, по крайней мере, должно быть нормально…
— Исамар, у меня последний жетон! — закричал Кике. — Говори быстрее, не тяни!
— Не могу, Кике! — в отчаянии ответила Исамар.
— Тогда позови Гильермо!
— Не позову! Он не сможет с тобой разговаривать, он переехал… Временно.
Кике перебросил вспотевшую трубку от уха к уху.
— Лучше перезвони мне немного позже! — попросила Исамар. — Через несколько дней, тогда, возможно, все утрясется. И ты так или иначе будешь знать, что тебя ждет. Главное — помни, у нас все нормально. Когда ты уезжал, было несравнимо хуже. Теперь же — все нормально… — она тараторила, боясь, что связь прервется. — Кике, смотри за собой…
В трубке щелкнуло, и голос Исамар пропал. Кике вышел из кабины. В голове крутилась фраза, услышанная по телефону: «У нас все нормально. Когда ты уезжал, было хуже…» Фраза казалась ему загадочной. Но чтобы выяснить смысл, надо было запастись терпением.
— Не скрою, я был за то, чтобы выгнать вас из университета, — говорил сеньор Маркес. — По-моему вы ничего другого и не заслужили…
Он сидел во главе стола, по обе стороны которого расположились сеньор Хосе Лас Ривас, донья Мария Ламеда, сеньора Лиса Анхелика Парейра и несколько других преподавателей. Кике с опущенной головой стоял у противоположного торца и слушал приговор.
«Словно обвиняемый в зале суда», — думал юноша. — И мне объявляют, что сейчас лишат жизни…
— Почему вы скрыли при поступлении, где ваш отец? — спросил сеньор Маркес, вперив пристальный взгляд в переминающегося с ноги на ногу Кике.
У Кике пересохло в горле.
— Я… — пробормотал юноша. — Просто у меня никто не спрашивал…
— Отлично! — сказал Маркес. — У него никто не нашивает, он никому и не рассказывает… Прекрасно, коллеги, мы так с вами далеко зайдем. Знаете ли вы, что отец сеньора Энрико Мальдонадо находится в тюрьме?
— Что?! — воскликнул Хосе Лас Ривас.
— Что? — воскликнули остальные.
Преподаватели зашушукались.
— Да, любезные коллеги, отец Энрико, Алехандро Мальдонадо находится в тюрьме по обвинению в тяжком преступлении, — продолжал владелец университета. — Его обвиняют в убийстве!
— Кике, да скажи ты! — воскликнула донья Мария.
— Его обвиняли в непредумышленном убийстве, — сказал Кике. — Мой отец невиновен! — голос юноши зазвенел. — И он уже на свободе!
— Как на свободе? — с недоумением повторил сеньор Маркес.
— А так! — кивнул Кике. — Вчера вечером я позвонил домой. Говорил с… матерью, и она мне сказала, что отец на свободе. Как вы сами понимаете, он не мог быть виновен, иначе сидел бы в тюрьме…
— Нет, погодите, погодите… — сеньор Маркес стал рыться в бумагах, в беспорядке разложенных на столе. — Я посылал запрос и мне ответили…
— Не стоит волноваться, сеньор Маркес, — Лас Ривас выразительно посмотрел на владельца университета. — Какая разница, где отец нашего студента? Ведь мы имеем дело с молодым Мальдонадо, а не с его отцом. Продолжайте пожалуйста, сеньор Маркес… Правда?
Драматург окинул взглядом остальных преподавателей. те усиленно закивали.
— Конечно! — услышал Кике. — Мы его знаем!
— Решение принято на совете, — сказала донья Мария Ламеда. — И будет лучше, если вы его огласите, сеньор Маркес…
Капиталист-нефтяник вздохнул. К изумлению Кике он не стал спорить с преподавателями.
— Хорошо, господа, — сказал собственник. — Тогда я продолжаю… Таким образом, по-моему, вы, Мальдонадо, заслужили исключения, но преподаватели в один голос меня стали уверять, что такая мера будет излишней. На совете, который мы устроили по этому поводу, было предложено следующее, и я с этим теперь согласен, — говорящий сделал театральную паузу.
— Сеньор Маркес, умоляю вас, говорите, — не выдержала донья Мария. — Вы посмотрите, как тяжело мальчику ожидать объявления нашего решения…
Сеньор Маркес хмыкнул, но снова не стал спорить. «И как они нашли на него управу?» — подумал Кике.
— Итак, сеньор Мальдонадо, — сказал Маркес. — На заседании было решено отстранить вас от занятий на один семестр. Причем все экзамены вам придется сдавать снова. Повторно!
— Что? — не поверил ушам Кике.
— Но было рекомендовано… — не обращая внимание на возглас студента, продолжал Маркес. — Было рекомендовано предоставить тебе возможность заниматься весной по программе первого семестра.