— Я часто завязывала галстук отцу, — сообщила Исабела, весело глядя в глаза парню.
«Как она старается, как старается! — думал Мальдонадо. — Нет, крошка, я уеду!»
Конечно же, ему этого не хотелось! Но даже себе Кике не мог признаться в тайном желании остаться. Ему надо было, чтобы девушка его упрашивала, причем настойчиво и со слезами. Тогда бы он, после десятой просьбы, позволил уговорить себя… Пошел бы навстречу…
Когда галстук был завязан, а воротничок рубашки — опущен, Исабела отошла от Кике на шаг и всплеснула руками.
— Красавчик! Настоящий красавчик Кике!
И тут самообладание покинуло девушку. Она опустилась на стул и спросила с мучительным выражением на лице:
— Кике! Ну почему ты уезжаешь?
Мальдонадо без сил опустился на стул напротив. Между ними оказался стол.
— Дело в том, Исабела, — безо всякого выражения проговорил он, — что мне с тобой трудно. Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать…
Девушка нервно рассмеялась.
— Я и сама не знаю, чего от себя ожидать! — воскликнула она.
Но Кике не поддержал ее веселья. Он остался серьезен, даже более того, мрачен. Его взгляд пополз по полу, уперся в стенку и застыл на картине, которую когда-то нарисовала Исабела. На картине девушка и парень шли по полю, взявшись за руки. Исабела утверждала, что хотела изобразить себя и Кике.
Юноша мучительно поморщился.
— Я хочу остаться, Исабела — неожиданно признался он.
Улыбка сползла с лица Исабелы.
— Оставайся, — совершенно серьезно вопросу она. — Правда, Кике, оставайся.
Они шли по саду. «Как на той картине, — пришло в голову Кике. — Держась за руки».
— Я снова должен быть серьезным, думать об учебе, — проговорил Мальдонадо. — Если я решил остаться здесь, я должен…
— К черту! — весело воскликнула Исабела. — Не надо быть серьезным, Кике. Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой!
— Правда? — в сотый раз переспрашивал Кике.
— Правда! — терпеливо повторила девушка.
— Правда… — Кике замедлил ход и остановился, потом посмотрел Исабеле в глаза. — Тогда уходи из университета!
Длинные ресницы распахнулись.
— Что? — Исабеле показалось, она ослышалась.
— Бросай университет и поедем в Каракас! — проговорил Кике.
«Нет, это только шутка!» — подумала Исабела.
— Как это? — с недоверчивой улыбкой спросила она. — Ты это несерьезно! Представь меня за длинным столом с твоими домашними… — она хихикнула.
— Серьезно! — воскликнул Кике.
Хихиканье разозлило его. «Вот именно, когда проверяются чувства! — решил Мальдонадо. — Она же хихикает!»
— Мы не будем жить с моими родителями, — раздраженно стал рассуждать он. — Мы поселимся отдельно. Снимем квартиру. Ночами я буду писать пьесы…
— Кике, прекрати, это чушь! — Исабела взялась руками за виски.
Юноша обиженно воскликнул:
— Почему чушь? Я могу писать, где угодно… Ну скажи, кому нужен университет, чтобы научиться писать? Где учился Шекспир?
Взгляд Исабелы стал растерянным.
— Но… Я не могу все бросить и просто так уехать отсюда, — наконец ответила она.
— Почему?
— У меня учеба, обязанности…
Она начала загибать пальцы, но после второго же остановилась.
Кике сузил глаза.
— Учеба? Обязанности? — повторил он. — Перестань, Исабела! Ты просто ищешь предлог.
— Нет, не ищу.
— Да нет, черт возьми, ищешь! — Кике взлохматил волосы. — Ты хочешь быть со мной, но на своих условиях. Оставаться в аквариуме, который для себя построила…
— В аквариуме? — жалобно воскликнула девушка.
— Да! Это очень хороший аквариум! Он есть, но ты его даже не замечаешь! Оглянись вокруг себя! — Кике сделал рукой широкий жест. — Вспомни, как обставлена комната. Папочка тебе накупил всего, и ты к этому привыкла. Игрушки? Это не учеба, а детский сад! — он взял ее за руки и заглянул в глаза. — Я хочу жить с тобой в реальном мире, Исабела… Или я уйду один.
Исабела вырвала руки.
— Иди! — сказала она, зажмурившись. — Это мой собственный мир, я не хочу его ломать…
Кике с опозданием понял, что задел девушку за живое.
— Послушай, я не хотел, — начал он.
Девушка повернулась и бросилась к дому. Кике припустил следом.
Как он ни старался, догнать Исабелу удалось только в комнате.
— Уходи! — кричала девушка. — Забирай всю свою ерунду! Забирай книжки, бюст Шекспира, чемодан… — она в ярости схватила за ручку чемодана, протащила два шага и опустила на пол. — У, какой тяжелый… Забирай все и уматывай!