Кике влетел в комнату словно на крыльях.
— Исабела, я понял, что тебе нужно! — вскричал он.
Девушка плакала.
— Мне от тебя ничего не нужно! — огорошила она его ответом.
— Исабела… — Кике не мог отдышаться от быстрого бега. — Но ведь ты ждешь!
— Жду? Ничего не жду!
— Ждешь! Ждешь, что я уеду! Ведь я тогда стану одним из многих, кому ты так или иначе дала отставку. Тебе тогда не придется становиться взрослой… А если я останусь, я буду единственным! — он махнул рукой.
— Ты меня совершенно не знаешь! Совершенно! — закричала Исабела. — И никто меня не знает!
— Нет, — уверенно покачал головой Кике. — Я тебя знаю! Мне ли не знать? Ты всегда играешь, ты актриса, ты испытываешь всех нас! Ты давишь, давишь, давишь и смотришь, кто устоит… Это не все! — воскликнул он, заметив, что девушка хочет что-то сказать. — Ты обливаешь дерьмом и смотришь, надолго ли нас хватит, Исабела! — он сурово сдвинул брови. — Меня хватит надолго, так и знай!
— Нет! — со слезами на глазах вскрикнула девушка. — Ты сдался, ты уходишь…
Кике расхохотался.
— Я ухожу? Посмотри на меня — далеко я ушел? Я здесь, перед тобой… — Он стал приближаться, не отводя взгляда от ее глаз. — Ты будешь мною любима!!!
Девушка подняла руки.
Не подходи ко мне, — испуганно пролепетала она. — Не надо!
— Ты будешь мною любима, — повторил Кике тише. — Будешь…
— Брось, Кике! — воскликнула Исабела. — Это в самом деле игра…
— Нет! — крикнул он, — Нет! Это не игра, Исабела! Ты будешь мною любима!
Его тон не допускал возражений. Кике схватил в объятия Исабелу и осторожно сжал.
— Поехали со мной в Каракас… — прошептал он.
Удивительно, но факт — как только Исабела очутилась в объятиях Кике, она поняла, что ей ничего другого и не надо… Только этого ждала она все время, только на это надеялась.
Девушка расслабилась.
— Ах, Кике… — вылетело из ее груди. — Что ты со мной делаешь… Пусти!
Неземным усилием воли она попыталась освободиться. Зачем? Просто по инерции, потому что какая-то часть ее существа схватилась за соломинку, попыталась сохранить независимость? Исабела не дала бы себе ответа.
— Нет, нет! — шептала она, в то время, как юноша покрывал ее щеки и шею поцелуями.
Внезапно Кике отпустил ее. Девушка от неожиданности испытала шок. Она была свободна, но почему ей не хотелось отскочить от парня на пару шагов, выбежать из комнаты, спастись?
С растерянным лицом стояла Исабела перед Кике.
Тот посмотрел ей в глаза и еще раз проговорил:
— Ты будешь мною любима…
Девушка поймала этот взгляд и услышала собственный голос:
— Ты будешь мною любим.
Улыбка озарила его лицо.
— Ты будешь мною любима, — он сказал с воодушевлением.
— Ты будешь мною любим! — отчаянно вскрикнула Исабела и бросилась на шею Мальдонадо.
— О, Господи, — простонал Кике. — Исабела…
Он с нежностью ласкал ее тело.
— Погоди, погоди, Кике, — шептала девушка дрожащим голосом. — Я тебе что-то скажу… Понимаешь… Слово «всегда» у меня просто не выговаривается. Я его не понимаю. — Она сжала его руку. — И тут мне нужна твоя помощь, понимаешь?
Кике серьезно посмотрел ей в глаза.
— Понимаю, — кивнул он. — Потому и вернулся. Ну куда ты без меня?
— Никуда! — воскликнула Исабела. — Ну, Кике, разве я не лучшая из твоих ошибок?
Юноша улыбнулся.
Кике вышел за вещами, оставленными на тротуаре Сумка была на плече, а чемодан — в руке, когда Мальдонадо увидел: к нему приближается преподавательница хореографии.
— Энрико!
— Сеньора Парейра? — Кике удивленно поднял брови. — Что случилось?
— Вас просил зайти сеньор Маркес.
Кике нахмурился.
— С какой стати? Разве мы не обо всем поговорили?
— Он просил меня передать просьбу, — сказала преподавательница. — Он просил вас зайти в любое удобное для вас время. Например, завтра, если сегодня не хотите…
— Отлично! — кивнул Кике. — Может быть, завтра.
— Я ему так и передам.
Он вернулся к Исабеле.
— Который раз эти вещи кочуют туда-сюда? — спросил юноша.
Исабела улыбнулась.
— Я и со счету сбилась. Пусть они больше никуда не пропадают. Хочу каждый день смотреть на твой пустой чемодан. Тогда я буду знать, что ты рядом. А если вдруг надумаешь уезжать, то я всегда успею тебя остановить, пока ты будешь собирать его.
Кике вздохнул.