— Знаешь, меня вызвал сеньор Маркес.
— Когда? — девушка подняла брови.
— Да вот, только что. Сеньора Лиса Анхелика передала его просьбу.
— Сходи к нему.
Кике пренебрежительно махнул рукой.
— Не понимаю, что между нами осталось невысказанным. У меня он не вызывает симпатии.
— Но согласись, это просто неразумно, — стала убеждать девушка. — Ты вылетаешь из университета из-за какой-то мелочи. Подумаешь, увидели шпаргалку! Ты ведь не пользовался ей.
— Меня не выгоняют. Я сам хочу уйти…
— Тебе создали такие условия, что ты захотел! Но я думаю, будет больше пользы, если ты все-таки останешься. Если мы останемся!
Кике отметил, как девушка поправилась, и довольно улыбнулся.
— Во всяком случае, Кике, не надо поступать необдуманно, — спешно добавила Исабела. — Ты ведь всегда меня агитировал, чтобы я обдумывала каждый шаг. Теперь я повторяю то же тебе.
Кике задумчиво смотрел на соседку. Давно ли она стала такой рассудительной?
— Тебя никто не гонит из общежития, продолжала Исабела. — Не торопись ехать. Что ты скажешь родителям?
Мальдонадо хлопнул себя по лбу.
— Господи, Исабела, как я забыл? Дело в том, что я недавно звонил домой…
— И что?
— Исамар просила меня некоторое время не появляться у нее. Я не понял почему, но пообещал.
— Что-то случилось?
— Видимо, да. Она была взволнована.
Девушка вздохнула и прищурила глаза. У нее был такой вид, словно она приняла важное решение.
— Если тебе надо будет уехать, то я поеду с тобой, — сказала она.
— Исабела…
— Погоди, не перебивай. Мы поедем в Каракас, не к тебе, а ко мне. Я познакомлю тебя с отцом.
— Исабела, — шепотом повторил Кике. — Спасибо. Знаешь, я послушаю твоего совета. Не буду поступать необдуманно. По крайней мере, до завтра я здесь останусь. Вечером еще раз позвоню домой…
— А завтра сходишь к сеньору Маркесу! — подхватила Исабела. — Кто знает, вдруг он раскаивается в содеянном? Вдруг решил тебя оставить?
Кике только пожал плечами.
— К Маркесу я не пойду, — сказал юноша. — И знакомиться с твоим отцом не хочу.
— Почему?
— А кто я такой? — воскликнул молодой человек. — Еще один из плеяды твоих поклонников?
Исабела набрала воздуха в грудь и выпалила:
— А если мы поженимся Кике?
Юноша задумался.
— Пойми, Исабела, — через некоторое время произнес он. — Я не против. Я не против быть с тобой всю мою жизнь. Но… Ты несовершеннолетняя…
— Ерунда! — девушка с досадой махнула рукой. — У меня есть один знакомый священник, он обвенчает нас. Правда, при одном условии.
— При каком?
Исабела смутилась.
— Если я скажу, что беременна. Но это ерунда, Кике! Хочешь, я скажу ему, что залетела?
— Перестань, милая, — ответил парень. — Зачем обманывать священника? Даже знакомого?
Девушка покраснела как маков цвет.
— Кике, любимый. Я не хотела тебе говорить, потому что боялась, ты меня покинешь. Дело в том, что я в самом деле беременна от тебя…
— Что? — Кике не мог этому поверить. Потом подхватил Исабелу и закружил. — Милая, дорогая, любимая, это правда?
— Правда! — кивала девушка. — Ой, только отпусти меня, я боюсь за твою руку. — После того, как он отпустил, девушка хитро посмотрела на Кике: — Ну что, поедешь завтра со мной в Каракас к моему отцу?
Глава 25
На работу Гильермо решил не возвращаться: не было сил. Автомобиль Алонсо Колльи довез его до стоянки. Гильермо, ни слова не говоря, пересел в свою машину и поехал домой.
Коллья посмотрел через ветровое стекло на удаляющийся «роллс-ройс». Потом сказал длинноволосому со смехом:
— Совсем достало парня управление по борьбе с организованной преступностью!
Педро Сол оса угодливо хихикнул.
…Только на перекрестке, где они с женой разъезжались по утрам в разные стороны, Гильермо понял, что его ожидает пустой дом.
Виолетта была на работе. Гильермо резко повернул машину и помчался в сторону нового района.
Он затормозил у ограды детского сада. Детвора стала оказывать на дорогой автомобиль пальцами.
Гильермо вышел из машины и принялся искать взглядом жену. Скоро он заметил ее в разноцветной детской толпе и позвал.
Виолетта увидела мужа. Сначала она весело улыбнулась, но потом улыбку сменило выражение тревоги.
— Что случилось, Гильермо? — спросила женщина, приближаясь к ограде. — На тебе лица нет.
Мальдонадо почувствовал, как фотографии во внутреннем кармане начали жечь ему грудь.