Возникла пауза. Потом донья Ламеда кашлянула и поднялась с места.
— Скажи, ты воображала реального человека? — спросила она.
Девушка пожала плечами и пробормотала:
— Нет, я фантазировала.
Кике понял, что соседка не хочет признаваться со сцены в наличии определенного опыта в этих делах. Юноша-то знал, в каких…
— Если в следующий раз тебе надо будет сыграть то, на что у тебя не хватает жизненного опыта, дай волю своим подсознательным ассоциациям, — сказала Мария Ламеда. — Этим в отдельных случаях можно восполнить пробелы. Тебе это поможет, Исабела!
Кике был поражен тактом актрисы, передающейся знания молодым студентам. Он ожидал, что донья Лам да упрекнет Исабелу за нескромную трактовку средне' векового сонета. Однако преподавательница оказалась выше.
Такие же чувства, видимо, были и у остальных студентов потому, что всякие разговоры смолкли. Все, открыв рты, ловили слова заслуженной актрисы.
— Вспомни события, которые могут дать толчок твоему воображению, — продолжала донья Ламеда. — Больше искренности, любви… Понимаешь, Исабела, в основе всего, что происходит на сцене, должна быть искренняя любовь. Ты решила затронуть деликатную тему…
Кике напрягся. Неужели Исабела все-таки получит нагоняй?
— Деликатную тему надо затрагивать деликатно, говорила донья Мария. — Иначе получится пошло.
Исабела сидела на стуле и краснела. Она уже жалела о своей смелости, но — поздно! — ничего нельзя было изменить.
— Не стоит смущаться, девочка! — неожиданно заявила преподавательница. — Я даже рада, что ты первая решила прибегнуть к такому средству воздействия на зрителя, как эротическое. У нас все равно будет несколько лекций на эту тему, там мы разберем этот аспект подробнее. Но коли речь об этом зашла сейчас, скажу пару слов.
Донья Ламеда обвела взглядом зал и продолжала:
— На эротическом фоне очень часто можно сказать то, что будет воздействовать сильно и останется в памяти надолго. Только здесь требуется настоящее мастерство, иначе действие скатывается к порнографии. Вам понятно, молодые люди, о чем я говорю?
Она обращалась к Ульрико и какому-то его приятелю. Ребята оживленно перешептывались между собой. Исабела проследила за взглядом преподавательницы, и лицо ее потемнело от гнева. Неужели этот несносный ухажер делился с приятелем впечатлениями нескольких ночей, проведенных вместе с ней? «А вот Кике серьезен! подумала девушка, заметив соседа. — Он всегда жутко серьезен… Он лучше, чем Ульрико. Как жаль что он не девчонка. У меня была бы потрясающая соседка, с ней можно было бы все обсуждать, рассказывать без утайки… Но мальчишка любит поучать!»
Ульрико подхватился с места и выпалил:
— Простите, донья Ламеда. Я рассказывал приятелю о том, как бы сам решил эту сцену…
— Очень хорошо, что у вас возникают творческие мысли, — сказала преподавательница, внимательно глядя на долговязого студента. — Только постарайтесь не мешать своим сокурсникам.
— Хорошо, донья Ламеда! Я постараюсь, донья Ламеда! — затараторил Ульрико, опускаясь в кресло. — Извините меня, — добавил он, уже сидя.
Именитая актриса снова обратилась к Исабеле:
— Итак, ты понимаешь меня? Везде должна присутствовать любовь…
Девушка вздохнула.
— Хорошо, — ответила она. — Я переделаю. Любовь будет…
Донья Ламеда подняла вверх указательный палец.
— У тебя непременно получится, если ты уже испытала что-то подобное! — сказала она со значением. — Только вложи в сонет свою душу, частицу личности! — женщина еще раз посмотрела на студентов и наконец оценила работу Исабелы: — У тебя получилось неплохо. Интересно, как тебе удалось добиться этого?
— Не все ли равно? — смущенно махнула рукой девушка.
— Нет, — уверенно произнесла донья Ламеда. — Ты просто не сможешь снова вызвать в себе эти чувства, если понадобится. Представь, что у тебя вечером спектакль, и тебе надо показать, что ты любишь героя. А накануне утром с тобой произошло что-то неприятное, дай Бог, чтобы этого никогда не было… Ты не вызовешь чувства, если не определишь их источник. Так чтоподумай…
Она разрешила Исабеле покинуть сцену, еще раз поблагодарив ее. Потом посмотрела на Ульрико:
— Кажется, у тебя было, что сказать? Я приглашаю тебя на сцену…
Гильермо добился свидания с братом.
— Я все-таки вытащу тебя отсюда, — сказал он брату. — Не забывай, я адвокат.