Табличек на дверях не было. После смерти сотрудников их сняли, кабинеты ожидали новых хозяев. Гильермо передернул плечами. У него вдруг появилось странное впечатление, что надписи на дверях перекочевали на противоположную стену.
Вдруг в голове возникла ужасная мысль: его собственный портрет на стене, наспех срисованный с фотоснимка, под картиной — табличка, которая сейчас висела на двери кабинета: «Гильермо Мальдонадо, адвокат», слово «адвокат» — от руки перечеркнуто.
Молодой человек изо всех сил замотал головой, силясь отогнать видение. Оно не отступало. Его портрет висел прямо за портретами Урио Домакеса и Андреса Пардо.
Гильермо вздрогнул, услышав за спиной скрип старого паркета. Этот звук вывел его из оцепенения. Мальдонадо оглянулся и увидел Алонсо Коллью. Начальник службы безопасности пешком поднимался по лестнице к себе наверх. Преодолев два лестничных марша, Коллья на несколько секунд задержался на площадке второго этажа и выглянул в коридор. В этот момент под его ногой и заскрипел паркет.
Гильермо прошиб холодный пот. Но Коллья уже повернулся и стал подниматься выше. Мальдонадо слышал его астматическое натужное дыхание.
Молодой человек посмотрел на портреты. Под остальными репродукциями были фамилии, которые назвал незнакомец из пиццерии: Габриель Алтена, Пабло Ра-хья, Хорхе Пласена, Серхио Альварес… «Шестеро загнали себя до смерти!» — вспомнил Мальдонадо.
Он вернулся к себе в кабинет. Папка с описанием трудностей сеньора Риккардо Камаччо легла на стол, Гильермо же повернулся к компьютеру. Мальдонадо включил его и принялся быстро выстукивать букву за буквой: «Габриель Алтена». «Габриель Алтена, — повторила машина. — Не содержится никаких сведений».
— Черт! — выругался Гильермо и попробовал снова: «Габриель Алтена, адвокат».
Машина аккуратно повторила: «Габриель Алтена, адвокат. Не содержится никаких сведений».
Тот же результат ожидал Гильермо и после того, как он набрал имена Пабло Рахьи, Хорхе Пласены, Роберто Альвареса… Даже имена Урио Домакеса и Андреса Пардо ничего не дали.
— Как так? — обескураженно пробормотал Мальдонадо. — Они только недавно работали у нас, сведения о них обязаны храниться в банке данных компьютера определенный срок. Ничего не понимаю…
Гильермо выключил компьютер и откинулся в изнеможении на спинку стула. Часы показывали половину двенадцатого. Мальдонадо был совершенно измочален.
Он придвинул к себе папку, которую брал в пиццерию, и честно попробовал еще немного почитать. Но в голову больше ничего не лезло.
«Ладно, — решил про себя Мальдонадо. — Гуттиеррес потерпит. Что-нибудь я ему скажу, а теперь надо ехать домой. Глаза почти ничего не видят, а ведь мне еще сидеть за рулем».
Подъезжая к дому, Гильермо с удивлением заметил в окнах свет. Виолетта не спала? Это было удивительно, ведь она просила по телефону, чтобы он вел себе тихо, не будил ее.
Молодая женщина сидела в глубоком кресле спиной ко входу. Мальдонадо закрыл за собой дверь, поставил кейс на пол и негромко сказал:
— Виолетта! Привет!
Она даже не повернула голову. Гильермо подошел ближе и заметил на коленях жены газеты, «Эль Насиональ», которую они выписывали. В глазах бросился заголовок одной из заметок: «Двое адвокатов погибли на острове Орчила».
Мальдонадо нахмурился и наклонился прочитать заметку. Он бегло просмотрел ее, не увидел ничего нового, кроме фамилии молодого хозяина взорвавшейся моторной лодки и упоминания о том, что «отец погибшего работает на той же пристани», где Домакес и Пардо наняли лодку.
На газету упали две капли, после них остались темные пятнышки.
Это были слезы Виолетты. Гильермо понял все в один момент. Виолетта наткнулась на злополучную газету и расплакалась. И почему он не отправил все газеты в мусорный ящик? Естественно, ей стало не по себе! Она ведь перечитала о смерти Домакеса и Пардо, когда муж сообщил о своей командировке на Орчилу…
Гильермо почувствовал: его сердце сжалось. Он обошел кресло и присел перед Виолеттой.
— Послушай, любимая, — запинаясь, начал он. — Со мной ничего не будет, я просто обещаю тебе…
Виолетта наклонила голову, он видел перед собой только ее густые волосы. Несколько раз Гильермо пытался заглянуть жене в глаза, но, как ни исхитрялся, это ему не удавалось. Гильермо потерял терпение.
— В конце концов, Виолетта, это же смешно! — воскликнул он. — Ты волнуешься, изводишь себя, но причина совершенно пустяковая!
Мальдонадо поднялся и стал метаться туда-сюда перед неподвижно сидящей женой.