Руки Гильермо опустились.
— Виолетта, ты неисправима, — тихо сказал он. — Мне кажется, ты так упорно рассуждаешь о том, что я должен именно сейчас все бросить и заняться освобождением брата не потому, что жалеешь его и Исамар, а потому, что тебе жалко денег. Тех денег, которые я перевожу на счета Исамар и Кике…
— Что? — на глазах Виолетты показались слезы. — Господи, да как у тебя язык повернулся сказать такое? Господи, Господи… — жена заплакала. — Не понимаю, как я тебя терплю. Как я тебе говорю, что люблю тебя… — она сделала паузу, после которой сказала: ловлю себя на мысли, что порой я тебя просто ненавижу…
Гильермо промолчал. Это было слишком. Поссориться перед командировкой на остров Орчила! Что же, она сама завела разговор, она же и получила.
Он не стал с ней разговаривать, не притронулся к приготовленному и укрытому полотенцем ужину. Молча разделся, лег в постель и отвернулся к стене.
Завтра утром он постарается улизнуть из дома пораньше, чтобы с ней не встречаться. Позавтракает где-нибудь по дороге на работу — да хоть в той самой пиццерии, ведь она работает круглосуточно!
А потом будет командировка, которая продлится, минимум, два дня. Когда он вернется в Каракас, может быть, они и помирятся.
Глава 12
На остров Орчила можно было попасть и по морю, но разве сотрудники корпорации позволят себе терпеть такие неудобства в пути?
Эрнесто Гуттиеррес и Гильермо Мальдонадо летели в самолете.
Гуттиеррес внимательно слушал рассказ Гильермо о том, как они могут прибрать к рукам бизнес сеньора Камаччо на очередные два года.
— Что же, парень, я вполне доволен твоим рассказом, — заметил Эрнесто после того, как Мальдонадо кончил. — Память у тебя великолепная, умишко тоже проблескивает… Удивительно, почему тебя не любили клиенты на твоей прежней работе. Что касается меня, я бы просто не вылазил из судов. Все судился бы и судился, только чтобы иметь тебя своим адвокатом…
Мальдонадо улыбнулся. Он был польщен такой оценкой.
— Если так же будешь отвечать на экзамене, университетские преподаватели предъявят нашей корпорации серьезные претензии, что мы переманиваем наиболее способных специалистов, — шутил Гуттиеррес.
Гильермо так и подмывало спросить пожилого собеседника о Домакесе и Пардо. Но Эрнесто разошелся так, что его было просто трудно остановить.
— Знаешь, куда мы с тобой летим? — болтал Гуттиеррес. — Это же не просто остров, это рай! Там пляжи, бары, танцы, рестораны. А какие девочки ходят! Ноги растут просто из головы. Не знаю, как ты, а я не прочь позабавиться с какой-нибудь кошечкой из местного населения. Говорят, в постели они творят чудеса… Но мне больше нравится пляж. Знаешь, ночью там никого не бывает, светит луна, плещет прибой… А постанывания твоей подруги разносятся так далеко, что, кажется, сейчас прибежит куча народу, чтобы прервать это безобразие… Но в ответ слышишь такие же стоны, потому что за соседним камнем, как выясняется, занимаются тем же… Фантастика!
Гильермо было очевидно, что рассказ коллеги навеян прежними воспоминаниями, конкретными событиями, которые произошли с Эрнесто на острове Орчила. Описывая свои видения, Гуттиеррес оживленно жестикулировал, все время менял интонацию голоса и выражение лица. Это было так образно, так красочно, что, казалось Гильермо, все, о чем спутник упомянул, сейчас так и стоит перед глазами.
— Послушай, Эрнесто, — решился спросить Мальдонадо, когда Гуттиеррес на секунду замолчал. — Как думаешь, что случилось с Домакесом и Пардо?
Он осекся — настолько резко поменялось выражение на лице спутника.
— Почему ты спрашиваешь? — быстро произнес Эрнесто.
— Так ведь мы летим на Орчилу, — Гильермо пожал плечами как можно более небрежно. — Откуда мне знать? Может на острове всегда происходит что-то такое…
Гуттиеррес покачал головой.
— Чушь! — уверенно проговорил он. — У Домакеса и Пардо тогда взорвался двигатель в моторной лодке. Мы сейчас летим самолетом, ну и что? Вчера произошла авиакатастрофа! Вроде бы самолет похлеще мотороной лодки, а мы с тобой летим и — ничего…
И пожилой адвокат снова ударился в воспоминания о былых командировках на остров.
…Прямо с аэродрома Гуттиеррес сделал несколько звонков. Каждый раз он спрашивал сеньора Риккардо Камаччо. Наконец, после третьего звонка Эрнесто удалось связаться с самим бизнесменом, ради которого они прилетели.
Камаччо и Гуттиеррес договорились о встрече, назначив ее на два часа.