Он спросил у первого встречного рабочего пристани, где можно увидеть сеньора Моро Паламеса — так звали человека, которого Гильермо искал.
Рабочий указал рукой на старика, который возился с одной из лодок, вытащенных на берег и перевернутых для обработки днища.
— Добрый день, сеньор Паламес, — поздоровался молодой человек. — Меня зовут Гильермо Мальдонадо, я хотел бы вам задать пару вопросов…
Его поразила неприязнь, с которой старик посмотрел на подошедшего.
— Много вас тут шастает, — пробурчал сеньор Паламес. — Я уже устал отвечать на вопросы. — Старик начал загибать пальцы: — Сначала полиция. Потом репортеры. Потом всякие неизвестные, вроде вас, молодой человек.
Улыбка Гильермо обезоруживала.
— Ну какой я неизвестный, — сказал адвокат. -
Ведь я вам представился. Могу повторить, я Гильермо Мальдонадо, и у меня есть документы…
Он сунул под нос недоверчивому старику раскрытое удостоверение.
— Как видите, я работаю в той же корпорации, где работали те двое, что погибли вместе с вашим сыном, — осторожно пояснил Гильермо. — Я никак не могу быть посторонним.
— Как это — двое, которые погибли с моим сыном? Их было четверо…
Сердце Гильермо учащенно забилось. Это было первой неожиданностью. Все газеты в один голос утверждали, что погибших было трое: молодой владелец лодки, а также двое адвокатов.
— Как четверо? — изумление, прозвучавшее в воз-. гласе Мальдонадо, было таким искренним, что старик пояснил:
— Ей-Богу, сеньор, на лодке всего было пять человек. Мой сын и еще четверо. Они отплыли и больше не вернулись. Тело моего сына не нашли. Моя старушка убивалась по этому поводу, а я так думаю: я был моряком, и сын тоже. Если ему было суждено погибнуть, то вполне нормально, что тело моего мальчика покоится в морской пучине…
Голос старика предательски дрогнул. Сеньор Пала-мес отвернулся и быстро смахнул слезу.
Гильермо стало жалко старого собеседника.
— Сколько лет было вашему сыну? — спросил он после минутного молчания.
Он проклинал себя за этот вопрос. Нормальный человек бы извинился и ушел, заметив, что отец не испытывает удовольствия от такой беседы. Но Гильермо чувствовал, что сейчас может узнать еще что-то, что по неизвестной причине не попало в газеты.
— Хуану? Двадцать шесть…
— Господи, он был так молод! — вырвалось у Мальдонадо. — Да, жаль парня… А скажите, сеньор Паламес, в тот день была хорошая погода?
Старик оглянулся.
— Да прекрасная погода стояла, сеньор, такая, как сегодня. Ветра не было, волны на море — тоже.
Гильермо бросил взгляд на море. Точно, понял он, в такую погоду просто невозможно было перевернуться.
— Но ведь писали, мотор лодки взорвался, — сказал Мальдонадо, облизывая сухие губы.
— Верьте больше, сеньор, что пишут наши газеты! — старик скривил губы. — Они написали, что пассажиров было двое, но я своими глазами видел: в лодку садились четверо мужчин. А, что насчет мотора… Это просто брехня! Мой Хуан был аккуратен, он содержал мотор в исправности. Ну скажите, сеньор Маль…
— Мальдонадо, — подсказал Гильермо.
— …Сеньор Мальдонадо, если вы хоть каплю разбираетесь в технике. Что может ни с того, ни с сего взорваться в лодочном моторе? Насчет взрыва — это сказочка неизвестно для кого.
— Они были пьяны?
— Пассажиры? Где там…
— А ваш сын?
Старик насупился.
— Сеньор Мальдонадо, вы меня простите. Но мой Хуан с детства капли в рот не брал. Наоборот, спортом занимался, футбол любил. Да не так, как сегодня большинство любит: с пивом у телевизора, а играл, по-настоящему играл! Какой-то хлыщ, помню, лет десять назад приезжал, упрашивал нашего мальчика в Каракас поехать, в футбольную школу. Так Хуан не поехал, старуху мою пожалел. Сеньор Мальдонадо, вы меня очень обидели, когда подумали, что Хуан пьяным был… Вот и комиссар, что здесь все вынюхивал…
— Простите, сеньор Паламес… — Гильермо в самом деле было стыдно за свой ужасный вопрос.
— Хорошо, сеньор Мальдонадо, — кивнул старик. — Вижу, вы еще молоды, судя по всему, хороший человек. Комиссар этот долбанный, налетел, как коршун и давай расспрашивать насчет того, сколько выпил мой сын, так я его сразу послал, ничего не стал говорить. Даже о том, что пассажиров было четверо, не сказал.
— Не сказали? — Гильермо был поражен. Так вот, откуда такая информация в газетах!