Прощальный взмах рукой — и мотоцикл увез девушку в неизвестность сгущающихся сумерек. Кике остался выкашливать мотоциклетный дым.
Муки, которые вдруг навалились на него, были ни чем иным, как муками ревности. Кике выругался про себя и отвязал шары.
Он даже не стал смотреть, как гирлянда исчезает в сером небе.
Зал кафе был наполовину пустым. Кике отошел от кассы. В руках его был поднос с обедом. Найти столик не составляло труда, но Кике заметил Гориллу, который уплетал за обе щеки свой обед и решил подсесть к нему.
Хотелось поговорить.
Рядом на стуле сидела кукла — постоянная спутница толстого парня. Кике пребывал в отвратительном настроении после того, как Исабела предпочла ему крутого мотоциклиста, поэтому решил не обращать внимания на странности Гориллы.
— Привет! — сказал юноша. — Можно присесть за твой… — Он уточнил: — За ваш столик?
Горилла поднял глаза и что-то промычал.
— Что? — улыбнулся Мальдонадо. — Я не понял…
— Конечно, давай! — проговорил наконец толстяк, мощным глотком отправив пищу в желудок. — Минуту! — он поднял руку и посмотрел на куклу. — Давай, Кике, Роксана не против.
— Я весьма польщен тем, что нравлюсь твоей спутнице, — сказал Кике.
— Правда? — Горилла внимательно смотрел на сокурсника. — Ты не в духе?
— Точно, — хмуро кивнул Кике.
— Почему? — спросил Горилла. — Что случилось?
— Из-за нее, — сказал Кике. — Из-за Исабелы.
— Вы не можете найти с ней общий язык? — догадался Горилла. — Напрасно…
Он снова посмотрел на Роксану и добавил:
— Она очень рада. Ты ей нравишься. Ох, как я раньше не заметил!
Кике увидел, как Горилла протянул руку к лицу куклы и дотронулся до уголка ее рта.
— Роксана, ты измазалась, — проговорил он. — Кике, у тебя не найдется носового платка?
Кике подал ему платок.
— Спасибо, — сказал Горилла.
Он ликвидировал одному ему заметный непорядок во внешности своей спутницы, после чего вернул платок владельцу.
— У вас проблемы? — спросил толстяк.
Кике внезапно стало смешно. Он подумал, что они с Гориллой похожи на двух женатиков, которые сейчас будут делиться опытом укрощения супруг. Но во взгляде собеседника присутствовало искреннее участие, и поэтому Мальдонадо выложил начистоту:
— Неприятно, когда тебя отвергают.
Эта фраза, пожалуй, была самым откровенным выражением чувств за все время пребывания Кике в университете. Горилла сохранил серьезный вид.
— Так что произошло, Кике?
— У нее неправильное отношение к жизни, — сказал Мальдонадо. — Имею в виду соседку?
— Ты собирался переселиться?
Кике вздохнул.
— Да, я подумал было, что перестану волноваться, если поменяю соседа. Или я переселюсь, или Исабела. Тогда я меньше внимания уделял бы ей, а больше — работе. Сегодня после занятий я спрашивал, когда же меня, наконец, переселят.
— И что тебе ответили?
— Надо еще немного подождать, — вздохнул Кике. — Компьютер не выдал определенного результата. Дело в том, что мне подбирают психологически совместимого соседа.
— Господи, да кому это все надо! — удивился Горилла. — Что же, ты указал слишком крутые требования?
— Я указал три пункта. Уважай мое одиночество, мою собственность и мою работу. — Кике вздохнул. — Знаешь, Горилла, я так когда-то думал, но с Исабелой все пошло наперекосяк. — Он наклонился над столом. — Просто я ловлю себя на мысли: я готов терпеть, что она не соблюдает ни одного из этих пунктов.
— Так что же тебе в ней не нравится?
— Она где-то шатается по ночам, — стал вспоминать Кике, — почти ежедневные вечеринки. Она не понимает, что этим меня раздражает! Я приехал сюда работать, но вместо этого волнуюсь за нее.
— Она актриса! — сказал Горилла. — Это ее стиль жизни!
Кике помотал головой.
— Нет, не только. Похоже, она сознательно вывозит меня.
— Знаешь, в чем дело? — перебил его толстяк.
— В чем?
Горилла откинулся на спинку стула.
— Я тебе скажу. Она — эмоциональный экстраверт, а ты — рациональный интроверт. Только и всего!
Кике не ожидал услышать от этого ненормального, судя по кукле, толстого парня такую мудреную фразу.
— Слушай, Горилла, ты, оказывается, психолог! — Кике смотрел на соседа напротив с нескрываемым удивлением.