— Знаменитый фокусник, сеньор Хуароне!
Фокусник тут же вышел на сцену стремительной походкой, которая говорила лишь о желании угодить публике и вызвать обманчивое впечатление, будто вошедший торопился предстать перед глазами зрителей. Он словно проделал таким же быстрым шагом немалый путь, тогда как на самом деле он просто стоял у подиума. Одеяние фокусника было не из лучших. Сам он, мужчина неопределенного возраста, но, во всяком случае, далеко не молодой, с резкими чертами испитого лица, пронзительными глазками, плотно сжатыми тонкими губами, подкрашенными черными усиками.
На нем был широкий черный плащ без рукавов с воротником и подбитый атласной пелериной. Фокусник придерживал его спереди руками в белых перчатках. На шее — белый шарф, а на голове — надвинутый на одну бровь изогнутый цилиндр.
Но все это было далеко не новым, кое-где потертым, и даже издали можно было различить вылинялые пятна на материи. Одежда фокусника очень странно на нем сидела или, вернее было бы сказать, висела, нигде не прилегая на месте, а кое-где падая неправильными складками. Что-то неладно было с его фигурой, неладно и спереди, и сзади. Это сразу бросилось в глаза девушкам.
— Эрнесто, он тебе не кажется немного странным? — спросила Мария.
— По-моему, он горбун, — шепнула Роса.
Роса адресовала свое предположение Гильермо, но молодой человек скованно промолчал. Он смотрел на сцену, найдя в фокуснике новую причину невнимания к соседке.
— Сейчас шутить начнет, — фыркнула Мария.
Ни в движениях фокусника, ни в его мимике не было ничего смешного. В них выражалась предельная серьезность, отказ от всякого юмора и даже мрачноватая гордость, а также свойственная калекам важность и самодовольство.
Однако все это не препятствовало тому, что поведение фокусника вначале вызвало за разными столиками смех. Но сеньор Хуароне словно этого не хотел. Он раздраженно посмотрел в зал и объявил:
— Теперь я приветствую вас на Орчиле! Из Каракаса я привез с собой новую программу психологических фокусов. Вы можете мне не верить, но я заставлю некоторых из вас делать то, чего вы вовсе не желаете. И никто не сможет воспротивиться мне!
Он обвел горящим взглядом столики, как будто бы мог с освещенной сцены видеть лица посетителей ресторана, сидящих в полутьме.
Неожиданно его взгляд словно бы остановился на Гильермо. Тот почувствовал себя неуютно и сжал вилку и нож. Некоторое время фокусник молчал, и молодому человеку казалось, что он, прямо-таки, сверлит его глазами, проникая в самую глубину души.
Фокусник снял цилиндр и поставил его полями кверху на столик, который за мгновение до этого вынес на середину сцены служащий.
У сеньора Хуароне оказались черные жесткие и курчавые волосы. Они были зачесаны кверху и стояли ежиком, что несколько его безобразило и придавало его виду что-то туземное.
В манере держаться сеньора Хуароне уже не было ни малейшей угодливости. Стремительный выход оказался всего лишь выражением внутренней энергии, в которой подобострастие не играло никакой роли.
Фокусник подошел к краю сцены и небрежно снял перчатки с длинных, желтоватых пальцев. Размял пальцы, хрустнув ими.
Свернутые в клубок перчатки он с удивительной и несомненно привычной ловкостью кинул с большого расстояния в стоявший на круглом столике цилиндр. Затем отвел взгляд и молча посмотрел на низко свисающий тент. Достал из внутреннего кармана пачку сигарет, бережно вытащил одну и не глядя прикурил от мгновенно вспыхнувшей в его руке зажигалки. Глубоко затянувшись, он с вызывающей гримасой широко раздвинул губы и, тихонько постукивая носком башмака о пол, выпустил серую струйку дыма между редко посаженных зубов.
Роса разглядывала его не менее пристально, чем Гильермо. Сеньор Хуароне продолжал стоять на сцене и с бесстрастным видом курить. За столиками раздавались короткие смешки, но фокусник на них не реагировал. Вдруг Эрнесто оторвался от омара и проговорил с полным ртом:
— Это что же — смешно? По-моему, совершенно не смешно! — он мощным глотком отправил омара в пищевод и попытался свистнуть.
Так получилось, что свист прозвучал удачно, то есть громко. Гуттиеррес испуганно зажал ладонью рот. Мария рассмеялась.
И Фокусник встрепенулся.
— Кто это? — громко спросил он, словно бы бросаясь в атаку. — Кто это свистнул? Ну-ка? Сначала такой смельчак, чтобы свистеть, а теперь не признается?
Голос фокусника был довольно высоким, хрипловатым, но с примесью металла. Он выжидал, оглядывая один за другим все столики.