Эрнесто кивнул.
— Именно потому я утверждаю, что вы не покажете язык. Такие как вы, вообще не показывают язык. Никому. Даже себе, запершись в ванной перед зеркалом.
Половина ресторана давно потеряла интерес к происходящему на сцене и вовсю орудовала ножами и вилками. Но некоторые — следили, и потому Эрнесто услышал смех.
— Хорошо, сеньор Хуароне, — Гуттиеррес величественно кивнул. — Вы действительно обладаете даром внушения. Вы меня убедили, что мне надо покинуть сцену. Но язык я вам не покажу. И не надейтесь.
Гуттиеррес кивнул оторопелому фокуснику и не спеша сошел в зал. Он шел между столиками, его провожали взглядами и редкими хлопками.
Сеньор Хуароне уже вызвал кого-то из-за другого столика и вовсю заставлял его показать язык.
Присаживаясь на место, Эрнесто тяжело вздохнул.
— Хорошо, что легко отделался, — шутливо посетовал он. — Интересно, как у этого шарлатана получится с другими. А. ну, посмотрим…
Мария пробовала что-то сказать Эрнесто, но тот как завороженный смотрел на сцену.
— Этот колдун его… окрутил! — растерянно пробормотала девушка.
На ярко освещенном круге новая «жертва» сеньора Хуароне вовсю пререкалась с фокусником.
— А у вас, сеньор Хуароне, ничего не выйдет, я не люблю слушать советы других, — говорил молодой парень, лет на десять моложе Гильермо.
— А мы попробуем! — последовал уверенный ответ. — Точнее, пробовать будешь ты, мой юный друг. Ведь я точно знаю, что тебя ожидает.
Фокусник вытянул к парню руки и громко выкрикнул:
— Итак, мой юный друг, не хочешь ли показать собравшейся здесь публике язык? Весь язык, до самого корня!
— Сеньор Хуароне, вы повторяетесь, — враждебно ответил парень. — Вы только что просили показать язык вашего предыдущего… пациента. И потерпели полное фиаско! Что касается меня, то… Не хочу.
— Но почему? — фокусник сложил руки, словно в молитве. — А фиаско потерпел не я, а тот сеньор, что не согласился участвовать в моих опытах. И знаешь почему?
Парень покачал головой.
— Не знаю…
— Потому что тот сеньор не использовал шанс глубже познать себя. Но у тебя, мой друг, есть этот шанс. Тебе он может показаться смешным, но начинается он с показа публике языка.
Парень снисходительно посмотрел на сеньора Хуароне.
— Но это докажет только, что я дурно воспитан — ничего больше!
Вновь зазвучал смех, но уже какой-то сдержанный. Фокусник явно успел заинтриговать присутствующих.
— Это ничего не докажет, — отметил сеньор Хуароне. — Потому, что ты сделаешь это помимо твоего хотения. Пусть ты хорошо воспитан, но сейчас, прежде, чем я досчитаю до трех, ты повернешься к публике и высунешь язык, да еще такой длинный, какого у себя и не предполагал. Такой длинный и противный!
Парень поглядел на столики, как бы желая найти поддержку, но его друзья и подруги, усевшиеся возле самой сцены лишь весело смеялись и подзадоривали его:
— Не слушай этого шарлатана! Ты же хорошо воспитан, ты просто образец для подражания! Докажи этому колдуну, что сильнее его, что его время кончилось лет пятьсот назад!
Мистер Хуароне посмотрел на парня. Пронзительные глаза его, казалось, еще глубже ушли в орбиты.
— Абракадабра! — проговорил он и громко щелкнул пальцами.
Парень недоверчиво рассмеялся.
— Ну вот! — воскликнул он со сцены, обращаясь преимущественно к своим друзьям. — Стоишь тут столько времени, как дурак и рассчитываешь увидеть что-то экстраординарное… Вместо этого слышишь — надоевшее до смерти, заплесневелое «Абракадабра»! И получа…
Парень внезапно замолк и замычал от боли. Непонятным образом он прикусил язык.
— Мм, мм, — парень повернулся к своим друзьям и показал такой напряженный и длинный язык, что не оставалось сомнения — длиннее этого ему уже не высунуть. Да еще и указал на язык пальцем.
Его приятели зашлись в хохоте.
— Браво, сеньор Хуароне! — выкрикнула одна девушка.
Мария захлопала в ладоши.
-. Браво! — неожиданно крикнула она.
Вышло так отчетливо, что сеньор фокусник повернулся и встретился с девушкой глазами.
— Господи, дитя мое! — Гуттиеррес посмотрел на Марию с осуждением, каким одаривают рассказавшего известный всем анекдот.
Парень на сцене сделал изумленное лицо. До него внезапно дошло, что он помимо своей воли высунул язык. Он был просто ошарашен, осмеян, уничтожен…