«Пострадавший» вновь повернулся к фокуснику.
— Абракадабра! — поддразнил его сеньор Хуароне, подмигивая и кивая. — Ну что, убедился?
Он подошел к парню, сделал несколько пассов руками перед его лицом, и тот словно бы очнулся. Его дружки весело хохотали, одна из девушек упала грудью на стол и прямо-таки билась в истерике. Все аплодировали и свистели.
— Ну что, — сказал ему сеньор Хуароне. — Я тебя проучил. Будешь теперь знать, как не доверять мне. Можешь возвращаться на свое место.
— А если я не уйду отсюда? — довольно враждебно сказал парень.
— Ну, что ж… — фокусник выставил перед ним свои руки. — Я могу приказать тебе сделать это и еще что-нибудь другое, что тебе не хочется делать.
Парень испуганно отшатнулся и прямо-таки сбежал по ступенькам со сцены. Он уселся за свой столик, нервно налил в стакан бренди и выпил одним махом.
Роса наклонилась к Мальдонадо и прошептала:
— Ты не знаешь, почему он такой злой — этот сеньор Хуароне?
Гильермо пожал плечами.
— Не знаю, — бросил он.
— А я догадываюсь, — зашептала Роса. — Он же горбун, и просто издевается над красивым парнем. Ему приятно унизить кого-нибудь стройного и красивого. Как и твоего друга Эрнесто. Давай уйдем отсюда. Я не хочу здесь оставаться…
Гильермо вздрогнул. Он совсем не хотел куда-то уходить.
Последняя фраза девушки прозвучала довольно громко, ее услышал Эрнесто.
— Неужели здесь не весело? — изумился Гуттиеррес. — Роса, Мария! Не волнуйтесь, по-моему, вполне безобидная шутка. В конце концов, ведь он же не заставил делать того парня что-нибудь непристойное. Как и меня.
— А высунутый язык? — удивилась Мария.
Гуттиеррес поднял брови:
— По-моему, ничего плохого в этом нет!
— Но только, Эрнесто, не думай, что я испугалась, мне просто неприятно, — Мария словно хотела что-то доказать соседу. — Когда мы встретились с сеньором Хуароне взглядами, мне показалось, что он сейчас позовет меня на сцену.
— А ты просто не ходи, — предложил Гуттиеррес. — Что может быть легче? Правда, Роса? Правда, Гильермо? Ты почему такой хмурый?
— Нет, я боюсь, что он выискивает жертвы в этом зале и просто чувствую, что свой выбор он остановил на мне, — неожиданно прошептала Мария.
Гильермо едва не выругался во весь голос. Только нежелание привлекать к себе внимание остановило его.
Мария уже смотрела на фокусника, как кролик на удава. Сеньор Хуароне, соответственно, смотрел на девушку, словно удав на кролика.
Гуттиеррес проследил взгляд Мальдонадо и также встретился с пронзительными глубоко посаженными маленькими глазками фокусника.
Хуароне трижды щелкнул пальцами. И вдруг Гуттиеррес заметил, каким отстраненным стало лицо соседки. Мария подалась вперед. Гуттиеррес хотел схватить ее за руку, но та, зло вырвавшись, встала и пошла к сцене.
— Идите, идите сюда, красавица, — говорил фокусник. — Я очень рад, что вы сами решили подняться на сцену.
Гильермо вскочил и растерянно взмахнул руками. Ему показалось, что на его губы кто-то наложил печать — он не смог произнести ни слова.
Эрнесто тоже встал. Даже ему — видавшему виды! — показалось, что фокусник переходит грань.
— Мария! — выкрикнул Гуттиеррес, но тут же понял, что это фокусник заставил его вскрикнуть, окликнуть девушку по имени, словно бы затем, чтобы он Эрнесто бросил на чашу весов себя, и свое желание вернуть девушку, а на другой чаше весов лежало бы умение фокусника.
Мария вздрогнула всем телом и повернула к Гутти-ерресу свое бледное лицо.
— Мария! — вновь воскликнул Гуттиеррес, чувствуя, что ноги его прирастают к полу.
Мария вновь повернулась к фокуснику и, глядя на него восхищенными слезящимися глазами, двинулась к сцене. Она как сомнамбула с неестественно неподвижными, какими-то скованными плечами, шеей, слегка выставив вперед тонкие руки, шла, точно скользила между столиками навстречу манящему ее обольстителю-горбуну.
— Чертовщина какая-то, — Гильермо потер ладонью глаза.
— Ну же, окликните ее, сеньор, еще раз, окликните! — требовательно кричал Хуароне Гуттиерресу, и Эрнесто вновь позвал:
— Мария!
За другими столиками подхватили его восклицание:
— Мария! Мария!
Девушка больше не оборачивалась. Она прикладывала одну ладонь ко рту и посылала горбуну воздушные поцелуи. Призыв Гуттиерреса замирал у нее за спиной, и она шла в лунатическом скольжении, зачарованная и глухая ко всему.
— Хорошо, сеньор Гуттиеррес! — сказал фокусник. — Этим вы реабилитировали свое нежелание показывать язык! Благодарю вас, можете сесть.