— Ты что, думаешь, я волнуюсь из-за того, что ты расскажешь людям, будто я опозорил себя? Пффф, давай, Сильвер. Не будь смешной. Мы оба знаем, что тебе никто не поверит. Они ведь не поверили тебе, когда ты в последний раз открыла свою шлюшью пасть и попыталась на меня донести, правда?
Мне слишком жарко. Слишком холодно. Кожа у меня липкая, по спине струится нервный пот.
Это правда. Никто не поверил мне, когда я, рыдая, вошла в кабинет директора Дархауэра. Я не позволила им звонить моим родителям. Не позволила вызвать полицию. В высшей администрации Роли мое нежелание сообщать властям о «предполагаемом» преступлении расценили как признак того, что я все это выдумала. Никто не обращал внимания на синяки на моем лице... и на те, что были у меня между ног.
Я прерывисто вздыхаю, осознавая, что Джейк придвигается ближе, но мой разум закрывается, а мысли превращаются в вихрь паники. Он быстро хватает меня сзади за шею сильной рукой, и следующее, что я помню, как он тянет меня вперед, прижимаясь своим ртом к моему.
Это длится всего лишь долю секунды. Отвратительный, ужасный момент, когда он целует меня, пытаясь заставить мой рот открыться, и я не могу вырваться из его объятий. Мои реакции, наконец, начинают действовать, придавая силы моим рукам, и я толкаю его в грудь, заставляя спотыкаться о собственные ноги, заставляя отшатнуться к середине коридора.
— Господи, да ты и впрямь тупица, — шипит он.
— Похоже, у тебя гребаное желание смерти. Как ты думаешь, что будет делать Алекс, когда я...
Он роняет свою сумку. Звук её падения на пол эхом разносится по коридору, но вокруг нет никого, кто мог бы его услышать. Я едва успеваю сделать шаг назад, прежде чем он бросается на меня, его рука сжимает мою челюсть, пальцы впиваются в мои щеки, и он ударяет меня затылком о стену позади меня.
— Я не беспокоюсь об этом тупом ублюдке, Сильвер. Ни капельки не волнуюсь. Хочешь знать, почему? — Он выплевывает слова с такой силой, что капля его слюны попадает мне на верхнюю губу. — Моретти меня не волнует, потому что ты и словом не обмолвишься об этом ни ему, ни кому-либо другому. Я тут навел кое-какие справки о твоем парне, и он ходит по очень тонкой грани. Один неверный шаг, и он окажется за решеткой на очень долгое время.
— Он не сделал ничего плохого, — выдавливаю я.
Изо рта Джейка пахнет несвежим кофе; когда чувствую этот запах, у меня выворачивает живот.
— Неужели? Ты в этом уверена? Он не рассказывал тебе о связи своего босса с теми неудачниками — Дредноутами, которые возят наркоту в Сиэтл? Хм? — Он снова ударяет мою голову о стену, и мое зрение затуманивается, осколки света танцуют перед моими глазами. — А он не рассказывал тебе о своих маленьких ночных пробежках для Монтгомери Коэна? Он что-нибудь говорил об этом? — Он смеется себе под нос, этот звук маниакальный и ненормальный. — Господи, при обычных обстоятельствах я бы попросил отца повесить что-нибудь на этого ублюдка. Что-то такое, что нельзя было бы замять в суде, но на этот раз мне это даже не нужно, черт возьми. У нас под рукой полно законных боеприпасов. Так что ты, Сильвер Париси, будешь держать свой грязный маленький рот на замке, а я буду делать все, что мне заблагорассудится. Поняла?
От боли в затылке у меня захватывает дух.
— Ты. Меня. Поняла? — выплевывает Джейк. Возможно, я киваю, но не уверена в этом. Возможно, Джейк принимает мое молчание за согласие. Он широко улыбается, сверкая идеально ровными белыми зубами, и по моим венам течет лед. — Отлично. Теперь, когда мы все уладили, почему бы нам с тобой не найти более уединенное место для разговора, а? Мы же не хотим, чтобы кто-то наткнулся на нас и пришел к неверному выводу, не так ли?
Он сжимает мои волосы, используя всю свою силу, чтобы потянуть вперед, а затем в последний раз ударяет меня головой о стену. Крик нарастает в глубине моего горла, но я так ошеломлена фейерверком, взрывающимся в моем черепе, что не могу выдавить его. Мои ноги едва удерживают меня в вертикальном положении, когда Джейк, все еще держа в кулаке мои волосы, начинает тащить меня к двери раздевалки мальчиков.
— Н-нет!
Даже несмотря на панику и боль, я знаю, что Джейку нельзя позволить затащить меня в эту дверь. Если он это сделает, то сможет не торопиться со мной, и делать все, что ему заблагорассудится, ведь никто не найдет нас в течение нескольких часов. Меня сотрясает словно от электрического тока, возвращая в чувство. Все те ночи, что я лежала без сна в своей постели, гадая, могла ли бы я сопротивляться сильнее в ванной Леона, могла бы я кричать громче, могла бы сделать что-то другое, чтобы предотвратить то, что произошло дальше — все эти долгие часы обрушились на меня сейчас, и я решаюсь. На этот раз нет места для сомнений. Я буду брыкаться, кричать, царапаться и кусаться. Здесь нет громкой вечеринки, чтобы замаскировать шум, который я устрою. Я использую все до последней капли силы в своем теле, прежде чем позволю ему снова унизить и изнасиловать меня. Я скорее умру, чем позволю ему прикоснуться ко мне.