– Я надеюсь на это.
– Ранишь острее ножа, – я усмехнулся, пытаясь завлечь её, – но я не настаиваю. Если это твое желание…
– Настаивай, – вдруг резко произнесла она, выбивая у меня почву из-под ног. Встретившись с моим взглядом, она вдруг невольно… смутилась. О, да, это действительно было смущение. Я часто сталкивался с этими пунцовыми щеками девушек, которым я нравился. Но Харпер не была, как остальные. Я её раздражал. Она прокашлялась, – настаивай. Продолжай делать то, что ты делал всегда. Не веди себя так, будто… будто мы… – Она запнулась.
– Поцеловались, – помог я ей, на что она покачала головой.
– Нет. Будто это было грехом, ошибкой, чем-то неправильным, – она продолжила, опустив лицо вниз, на мой пресс, который я держал напряженным, – потому что все это было тем, чего я хотела. В плане, что в первый раз, будучи пьяной, что во второй раз, будучи трезвой, я сделала это, потому что действительно хотела поцеловать тебя. Извини, если я заставила тебя думать, будто дело в тебе, потому что… дело никогда не было в тебе. Во мне и только во мне. Во мне, запутавшейся в своих чувствах, и во мне, не верящей, что самый популярный квотербек в истории Сейбрука может быть хорошим. Ладно, и в твоей репутации, идущей раньше тебя, знаешь.
Клянусь своим шлемом, мой пульс сейчас ускорился до ста двадцати ударов в минуту. И он стремительно продолжал набирать темп от каждого слова Харпер. Я не надеялся так скоро услышать её признание.
Черт, я вообще не рассчитывал на это! Я думал, что мне придется достать звезду с неба, и только тогда она задумалась бы над тем, чтобы взглянуть на меня.
Это дерьмово.
Я никогда не страдал низкой самооценкой. Вот, что Харпер делала со мной весь год своим поведением.
– Окей, – произнес я, смотря на Бэмби, – я согласен с тем, что дело было в тебе.
Она подняла хмурый взгляд голубых глаз ко мне и поджала губы. Я еле сдержал смех, наблюдая за этим.
– Нет, знаешь, все-таки дело было абсолютно полностью в тебе. Если бы каждая девушка в университете не рассказывала мне о своем секс-родео с тобой, я бы поверила твоим словам безоговорочно. Но ты…
– Был свободен, – дополнил я, выбешивая её ещё сильнее, – и наслаждался молодостью, пока не понял, что хочу одну и на всю жизнь.
Бэмби замолчала, глядя на меня с неверием, пока её губы не изогнулись в чем-то похожим на отвращение. Святые угодники, от ненависти до любви один шаг, а от извинений до отвращения секунда.
– Я… тебе не верю, – выдала она.
– Но зачем-то сюда пришла. Ты начинаешь думать, что я тебе нравлюсь, верно? Знаешь, ты затянула с этим, потому что это признание по прогнозам я должен был получить ещё… – я сделал задумчивое лицо, глядя в ночное небо, и опустил взгляд обратно к её голубым глазам. – полгода назад.
– Я ни в чем тебе не признавалась!
Я рассмеялся, наслаждаясь её гневом, выглядящим вовсе не опасно. С тем же успехом она могла пугать меня цыплятами.
– Зря, – покачал я головой, – очень зря. Время тикает, а спрос на меня растет.
– Знаешь, что? Иди в жопу, Карлайл Шервуд!
Мой смех стал ещё громче, распугивая всех птиц в округе, а Бэмби, фыркнув, развернулась обратно, быстро выходя с территории братства. Но я успел разглядеть ее красное лицо. Злость, с которой она шагала по бетонной дорожке, могла бы с легкостью её потрескать.
Я шагнул вперед, крича ей вслед:
– Это все, что ты хотела мне сказать? – я действительно был сбит с толку. Она бежала сюда, будто за ней рвалась стая голодных волков, а по итогу сказала в общем счете что-то по типу: «я хотела с тобой целоваться».
Я тоже, к слову.
Она развернулась ко мне, шагая спиной в том же направлении, и зло проорала мне в ответ:
– Нет, – она буквально гаркнула, привлекая внимания людей из других братств и сестринств, – но пошел ты в задницу!
Черт. Интерес взыграл во мне по новой, и я босиком последовал за ней по теплому бетону.
– Скажи мне это сейчас.
– Нет.
– Скажи!
– Нет.
Я усмехнулся.
– Пожалуйста?
Она остановилась на месте, и я сделал то же самое, сохраняя между нами дистанцию в два метра, которые при желании можно было бы преодолеть за пару секунд. А я желал этого. Черт возьми, я очень этого желал!
Ее взгляд опустился к моим босым ногам, и она поджала губы, выглядя ещё более милой в этом недовольстве.
– Я не скажу тебе. Я и так сказала больше, чем должна была.
– Нет. Ты сказала то, что нужно, оленёнок, – мое лицо стало чуть более серьезным, – так при каких условиях ты откроешь мне свой секрет?
Бэмби уставилась на меня, сохраняя молчание некоторое время, а затем уверенно выдала: