Я пожала плечами.
– Можно сказать, что я его попросила об этом.
Аннет моментально вытаращилась в мою сторону, роняя свой клатч на стол и впиваясь в меня своими зелеными глазами.
– Ты что сделала?
– Давайте просто наблюдать, – отмахнувшись от укоризненных взглядов подруг, я принялась разглядывать толпу пришедших студентов в Голден Гейт, среди которых, как я и предполагала, оказались другие университеты.
К примеру, столик возле сцены, состоящий из пяти девушек, был самым шумным, выкрикивающим кричалку Сейбрука, несмотря на то, что две посетительницы из них явно числились в группе поддержки Брисбэна. Рядом находились парни – те футболисты, для которых репутация оказалась важнее одной зажигательной ночи. Возле бара стояла толпа из желающих выпить, а по ту сторону стойки вовсю работали Кейд и Тиан.
Для меня все ещё было удивительным, как за такой короткий промежуток времени Уолок перестал вызывать во мне что-либо, кроме легкого чувства ностальгии по тем временам, когда я убивалась по нему. Я не скучала по нему, не хотела повернуть время вспять, чтобы подойти к нему первой. Нет. Мне нравился тот исход, который разворачивался сейчас, потому что в конечном итоге всё шло так, как должно было.
Заметив мой взгляд, блондин встрепенулся и послал мне улыбку. Я сделала то же самое и отвернулась.
– Начинается! – восторженно заявила Ирма, хлопая в ладони и наслаждаясь тем, как свет в зале медленно начинал гаснуть.
Мрачный бордовый свет позволял увидеть сцену, окаймленную белой неоновой лентой. Хейзеры работали в полную силу, создавая дым вокруг сцены. Красный прямой луч света двигался по всему помосту, то плавно озаряя поверхность, то резко переходя в резкие мигающие отрезки.
Песня Guniwine – Pony заиграла по всему бару, заставив гостей разразиться в новом всплеске свистов и улюлюканий. Когда тихое звучание песни перешло в резкий бас, свет вокруг стал голубым и около двух дюжин парней в белых рубашках и черных брюках поднялись на сцену, проходя по кругу так, чтобы из любой точки бара можно было увидеть каждого. Толпа заликовала, приходя в полный восторг от вида накаченных футболистов в полурастегнутых рубашках с закатанными рукавами и с улыбками, обещающими веселую ночь. Больше всех светились Трент и Митчелл, вызывая за собой шквал одобрительных аплодисментов. Донован похлопал вместе со всеми, продолжая шагать дальше; Эммерс отсалютовал какой-то девушке в середине, от чего та запищала, крича «Митчелл, я люблю тебя!».
Я переглянулась с Аннет и Ирмой, которые только и сделали, что хмыкнули. Точнее, Хансен наслаждалась, в то время как Хилл с каменным лицом наблюдала за происходящим.
Свист, крики и аплодисменты взорвались с новой силой, когда замыкающими шеренгу оказались Робин и Карлайл. Они шли спокойно, Шервуд – с легкой улыбкой, Мэддокс – с таким же каменным лицом, как и у Ани, но это не мешало ему владеть таким огромным количеством внимания.
Как завороженная, я пялилась на квотербека, который в свою очередь смотрел только на меня. Он подмигнул, заставив половину бара задохнуться в слюнях. Меня, в том числе. Я сглотнула, кивнув ему, и в тайне мечтая самой коснуться каждой пуговицы его рубашки, чтобы раздеть. Дыхание резко сперло, и выдохнула я только в тот момент, когда парни исчезли, оставив сцену пустой, но мой взгляд всё ещё не отрывался от того места, где секундой ранее стоял Карлайл.
– Бо-о-оже, – протянула Ирма, ухмыляясь. Развернув голову к ней, я вскинула бровь, – да ты в дерьме, подруга.
Я нахмурилась.
– В каком смысле?
– Она имеет в виду, – Ани переглянулась с Хансен, улыбаясь, затем перевела взгляд на меня, – что ты по уши влюблена в Карлайла. Это не заметит только слепой.
О.
Я открыла было рот, чтобы запротестовать, но мигом его захлопнула, откидываясь на спинку и оставляя подруг без ответа.
Стоило Шервуду появиться на горизонте, как мой язык выкатывался изо рта, расстилаясь ковровой дорожкой, глаза выходили за пределы орбит, а в груди сердце вырывалось наружу от нехватки пространства для полного наслаждения капитаном.
Так что, возможно, они были правы.
Я улыбнулась, глядя на девочек.
– Разве это плохо?
– Не плохо, Би, – помяв салфетку, изрекла Хансен, – ты влюблена в хорошего парня, так что я за тебя не переживаю. Но ты передай ему, что у меня не просто так длинные ногти, – она указала на свой острый красный маникюр и ухмыльнулась, – обидит тебя, и я выцарапаю ему глазки.
– А я добью, – добавила Аннет.