Как же моментально я потеряла голову. Черт.
На его лице появилась ухмылка, свидетельствующая о самодовольстве. И он имел на это полное право. Влияние Карлайла было очевидно – я готова была сделать что угодно в стенах спортивного корпуса, когда с тренировки могли вернуться его напарники и застать нас явно не за изучением игрового поля, хотя минутой назад я была увлечена мыслями о перспективе его сносного предложения.
– Ты правда хочешь, чтобы твои друзья услышали, как я здесь…
– Как ты здесь, – он уперся рукой об стену позади меня, совсем близко с моим лицом, и ещё шире ухмыльнулся, наклоняясь, – что? Продолжай, оленёнок.
Я облизала губы. И практически сразу же пожалела об этом, потому что глаза Шервуда заискрились, опустившись на несколько сантиметров вниз.
– Как я здесь…
Мои щеки мигом вспыхнули, когда мозг закончил предложение в голове, так и не озвучив его вслух. Обычный глагол, который обозначал пиковую точку эйфории, вдруг стал тяжелым на языке и необычайно грязным для того, чтобы сказать его сейчас.
Свободная рука Шервуда нашла мой подбородок, слегка приподнимая лицо вверх и заставляя смотреть на него. Я сглотнула, глядя в расслабленные глаза Карлайла.
– Скажи это, – его голос стал тише, – вслух.
О, Господь всемогущий.
Я потянулась за его шеей, притягивая к себе, и столкнулась с пухлыми губами в жарком поцелуе, опаляющим последние клетки холодного рассудка и сжигающих их дотла. Практически моментально сильные руки Карлайла впились в мои бедра, приподнимая, я обхватила ногами его торс и углубила поцелуй, позволив себе взять бразды правления на пару мгновений прежде, чем капитан команды вернет все на свои места.
Рядом с ним я всегда чувствовала защиту и силу, и даже в такие моменты, как этот, когда его рука забиралась под подол свитера, исследуя шершавыми пальцами края бюстгальтера, я продолжала ощущать в своих руках непомерную энергию.
Сплетаясь с ним в поцелуе, я уверенно начала обмякать в его объятиях, передавая ведение ему. На секунду прервавшись от поцелуя, я позволила себе взглянуть на рельефные мышцы живота, выточенные самым талантливым скульптором, и провела рукой по горячей коже, когда Карлайл скинул часть экипировки вниз, отшвырнув подальше.
Я сглотнула.
– Не смотри на меня такими глазами, детка, – Карлайл снова приподнял меня за подбородок, ухмыляясь.
– Какими? – я улыбнулась, ощущая, как весь спектр эмоций сейчас концентрировался в тугом узле внизу живота. И с каждым движением Шервуда, с каждым его взглядом и ухмылкой этот узел активнее пульсировал.
– Будто хочешь признаться, что ты в меня влюблена.
Я тихо засмеялась, опуская ноги с его бедер вниз, и сняла с себя свитер, бросая следом за его экипировкой, подальше от нас. Оставшись в одних джинсах, я обхватила края его шорт, проходясь по ними пальцами и прижимаясь своей грудью к его. Карлайл шумно выдохнул, сбивая с лица всю спесь и смотря на меня так, будто я была центром его вселенной.
Только он смотрел на меня так.
Только он выбирал меня всегда.
На протяжении целого года, даже тогда, когда я его не замечала.
– Ты чертовски прав, – я приподнялась на носочках, остановившись в нескольких миллиметрах от его губ, и прошептала, – я действительно в тебя по уши влюблена.
И это стало рычагом основного воздействия. С глазами, полными жажды и огня, Шервуд опустил руку на мою ягодицу и сжал её так, что я выдохнула весь воздух из груди, прижимаясь сильнее к его торсу.
– Грязный прием, красотка, – он опасно наклонился к моему лицу, глядя со всей нежностью, закопанной в нем, и нашел пуговицы моих джинс, расстегивая вместе с ширинкой, – знать и бесстыдно пользоваться тем, что я в тебя влюблен.
– О, хватит уже, – я хихикнула, залезая рукой в его шорты и обхватив напряженный член. Карлайл шумно выдохнул, – меньше слов, больше…
Мои слова утонули в губах квотербека, отчаянно целующего меня с такой силой, будто мог потерять в любую минуту. Я охотно поддалась ему навстречу, позволяя его рукам приспустить джинсы, а затем и белье вниз и присоединиться к остальной кучке одежды, пока мои пальцы в медленном темпе проходились вверх и вниз по его члену, распределяя предэякулят по всей длине.
Шервуд не отрывался от поцелуя. Он требовал большего, раскрывая губы языком и отчаянно вторгаясь, чтобы сплестись воедино.