Я чокнутая. Влюбленная и чокнутая.
И ничего с этим уже не поделаешь.
Руки Шервуда расслабились, когда он разжал ладони на моей заднице и аккуратно перешел к пояснице, широко ухмыляясь. Я принялась освобождать хват на его торсе, но вторая рука капитана только закрепила сильнее. Для него будто не существовало последних нескольких секунд, потому что его лицо источало самодовольством.
– Куда ты собралась? – Чмокнув в губы, Карлайл прижал меня к стене, останавливая руки под коленом. Внутри меня что-то дрогнуло – это явно сердце. – Я только начал.
Глава 26
Карлайл
– Ещё раз, – тренер Серрано включил повтор прошлогоднего матча Сиракьюз с Вэйк Форест, сотрясая своим грубым голосом актовый зал, и ткнул пультом в экран, – нападение, внимательно смотрите на сорок пятого и девяносто третьего. Не только здесь, но и на поле. Они все действуют по одному и тому же принципу, если понимают, что соперник сильнее. Баркович, – Айзек кивнул на Даррена, – на тебе будет сорок пятый.
Я следил за тем, как два лайнбекера бежали на квотербека, перебросившего мяч в сторону ресивера. Энджи под номером девяносто три весом под сто сорок килограммов столкнул игрока нападения своим телом, отправив бедного парня на больничную койку на несколько недель, и я шикнул, глядя в экран на скорченное от боли лицо.
Даррен кивнул, прижимая указательный палец к губам и неотрывно следя за игрой.
– Может лучше посмотрим на их игру с Южной Флоридой? – отозвался Митчелл, вальяжно сидя на своем месте с закинутыми ногами на пустое сидение перед ним. – Где они отсос… проиграли ноль – сорок пять?
Айзек смерил его убийственным взглядом, поставив на «стоп» матч и приказав одним кивком головы Тиану включить свет. Комната мгновенно озарилась ослепляющей вспышкой.
– Если будешь смотреть только на промахи своих соперников, далеко не уедешь, Эммерс.
– А что делать, если кроме промахов, у них ничего нет, тренер? – не отставал Митчелл, хмыкая. – Когда речь идёт про Сиракьюз, я не могу ничего выдавить из себя, кроме жалости. У них что футбольная, что хоккейная команды дебильные.
Трент обернулся на Митча, вскидывая бровь. Я тоже повернул голову к Эммерсу, который пожал плечами под пристальным вниманием всей команды.
– Что?
– С каких пор ты интересуешься хоккейной командой Сиракьюз? – Донован вскинул бровь.
Не то, чтобы мы предвзято относились к другим командным видам спорта, но американский футбол и хоккей – это абсолютно две разные вещи. И потому увлеченность кого-то из нас клюшкой, шайбой и коньками казалось странной. Можно было подумать, что кто-то играл в другой лиге.
Митчелл закатил глаза.
– Я не интересуюсь. Просто даю понять, что они полные лузеры, – блондин пожал плечами, – у которых нет шансов нигде. В прошлом году Сиракьюз Кранч проиграли Брукфилд Флеймз, даже близко не подобравшись к воротам. Их просто разбомбили. Мы должны это признать, – продолжал Эммерс, оглядываясь по сторонам, – они безнадёжны.
Шквал смешков одновременно послышался с задних рядов, поддерживая мнение блондина. Сиракьюз и вправду не имели большой опасности для нас, а после их сокрушительного проигрыша Южной Флориде, все команды относились с презрением к этому колледжу.
Я не состоял в этой лиге. Сиракьюз обладал своими преимуществами на фоне остальных команд, поэтому нам необходимо было здраво оценить их сильные стороны и не игнорировать их попытки.
– И всё же, – Трент нахмурился, – откуда такая осведомленность?
– Тебя это сейчас волнует? – взбесился Митч.
– Да, чёрт подери…
Я ткнул локтём в бок Трента, начинающего разгоняться для очередного спора, и заткнул обоих одной прямой линией губ.
– Недооценивай своего соперника, четырнадцатый, – продолжил тренер после того, как в зале образовалась тишина, скрестив руки на груди и сведя брови возле переносицы, – лучше ты будешь знать о нем слишком много, чем недостаточно.
– Философски, – заявил Тайлер, ухмыляясь.
– И проницательно, – поддельно встревоженным голосом продолжил Митч, прижимая ладонь к груди.
Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Парни отбили друг другу пять, громко заржав, на что Айзек оглушил своим криком, высказал ещё пару напутственных речей и распустил команду до тренировки.
– Шервуд, – Серрано кивнул вниз, призывая меня спуститься к нему.
Попрощавшись с теми, кто жил за пределами кампуса и оставив их ещё с небольшим потоком лекций, я подошел к тренеру.
Мне все еще тяжело было поверить в то, что человек передо мной, ставший чуть ли не частью большой семьи, собирался бросить спорт и жить припеваючи где-нибудь в деревне, каждое утро просыпаясь не для того, чтобы отсыпать нас свежей порцией оскорблений, а для того, чтобы… жить. Отчасти я понимал его желание, но другая часть меня, более эгоистичная, требовала отменить его отставку.