Она стояла в моих руках и продолжала плакать, а я не придумал ничего лучше, как робко её обнять и провести руками по спине, укутывая себя пряным ароматом её духов.
Как солнце, – подумал я и чуть не ударил себя по щеке за сентиментальность в тот момент.
Удивительно, как за пару секунд кто-то мог поработить весь твой разум, лишая здравого смысла.
Удивительно, как Бэмби в тот момент стала якорем моего корабля свободной личной жизни, и как заставила пересмотреть отношение к Уолоку, потому что в моменте мне захотелось попрыгать на его яйцах.
Я стоял так с минуту, обнимая Харпер и теряясь в своих мыслях, пока в какой-то момент она не оторвала лицо от моего плеча и не взглянула мне в лицо туманным взглядом. Ее тонкие пальцы обхватили мои плечи, сдвигаясь к голой коже шеи, и задели нежными касаниями чувствительную плоть.
Код очень красный! Она собирается меня поцеловать! – бил тревогу мозг.
Но я позволил этому случиться. Позволил незнакомой девушке обрушить свои губы на мои, как делал это сотни раз, но на тот момент привкус поцелуя имел горьковатый оттенок, вытесняя сладость момента и загораживая заплывший фантазиями мозг темной пеленой.
Я целовался с десятками девушек. С ещё большим количеством я переспал. Но ни одна из них не трогала струны моей души, оставаясь только на территории физической близости, и вот парадокс: Харпер задела что-то внутри.
Что-то такое, что заставило меня отшатнуться от поцелуя и оттолкнуть её.
– Черт, – пробормотал я, поднимаясь со своего места, – семь минут уже прошли…
– Ты… – нижняя губа Бэмби задрожала ещё сильнее, а взгляд голубых глаз пронзила боль, – я тебе не нравл..
Она не смогла тогда закончить свое предложение. Не смогла, потому что её стало выворачивать, тело понесло к унитазу и она дрогнула, источая такие звуки, что я сморщился.
Я тебе не нравлюсь?
О, детка, если бы я только знал, что происходит в моей голове.
В ту ночь я просидел с ней возле унитаза, держа за волосы, помогая почистить зубы и заботясь о том, чтобы её больше не тошнило. Стоял с ней перед зеркалом и заставлял промыть рот, в надежде, что она не вспомнит об этой ночи.
Я отвел её в пустую спальню. Уложил её на кровать, накрыв теплым одеялом, и не мог поверить в то, что заботился о ком-то.
Это было чертовски приятным ощущением.
Несколько часов я сидел в кресле напротив кровати, наблюдая за девушкой и поправляя ее одеяло всякий раз, когда она его скидывала.
«Я тебе не нравлюсь?» – снова пронеслись у меня в голове ее слова.
Скрыв горькую усмешку за кулаком, я хмыкнул.
Кажется, мне впервые понравилась девушка, однако этой девушке нравился другой парень.
Пиф-паф.
Я заведомо проиграл в игре, даже не вступив в состязание. Но я мог себе гарантировать: это быстро закончится.
В конце концов, Бэмби Харпер не последняя в моем списке.
Эпилог
Бэмби
Полгода спустя. Апрель.
Неизменная статистика с две тысячи седьмого года показывала, что попасть в драфт НФЛ не так-то уж просто. Сотни тысяч игроков футбола мечтали пройти ежегодный отбор профессиональными командами молодых талантов, но оказывались на той самой сцене единицы – лучшие из лучших.
Поэтому, я была не сильно удивлена, когда узнала, что Карлайл Шервуд, лучший игрок закончившегося сезона, занял вакантное место, сев в самолет рейсом Сан-Франциско – Канзас-Сити.
Прямой эфир первого дня драфта крутился сегодня по всем спортивным каналам, и если ежегодно я пропускала этот бессмысленный отбор, то в этом году я не могла себе этого позволить. Это было бы слишком жестоко по отношению к моему жениху.
– Его, наверно, объявят первым? – Ирма, сидящая рядом со мной, смотрела в экран телевизора, где появился пожилой комиссионер на широкой роскошной сцене, двигаясь к кафедре для выступлений.
Я принялась грызть большой палец, нервно выискивая среди мельком показанных гостей лицо Карлайла, но все было без толку – я не могла его увидеть, от чего нервничала ещё больше.
– Да куда он денется, – Аннет по другую сторону от меня закатила глаза, – он – игрок года. Даже, если его отберут последним, все внимание будет приковано к нему.
– Это плохо, – сказала я, сглатывая, – все будут искать в нем любые промахи.
– Бэмби, успокойся, – Хансен усмехнулась, делая громче, – у твоего бойфренда только один промах – его убийственная харизма.
Блин. Я действительно была не спокойна. Нервничала, как никогда, когда седой мужчина, схватившись за трибуну, опускался к микрофону и с идеально отточенной улыбкой объявлял команду, сделавшую первый выбор.