Во-вторых, еще более сомнительным казалось то, во что они играли. Я была гораздо худшего мнения о спортсменах, и я признавала это с рукой на сердце, потому что в жизни не подумала бы о том, что они собирались вокруг камина по традиции в каждый вечер пятницы и решали уравнения через дискриминант наперегонки.
Это даже звучало смешно.
– Ты издеваешься надо мной, да? – я усмехнулась в трубку, ещё не до конца веря словам Шервуда. – Я в жизни не поверю, что Митчелл проигрывает Робину.
В ответ раздался хриплый тихий смех Карлайла, от которого табуном прошли мурашки.
– Боюсь тебя удивить, но Робин пока что выигрывает.
– Нет, ты точно надо мной издеваешься.
И это даже был не сарказм! Не то, чтобы я сомневалась в умственных способностях Мэддокса, но его поведение в обычной жизни вровень не шло с тем, что сейчас говорил Карлайл. Я все еще помнила нашу первую встречу с Робином, и у меня в голове не складывался образ великого математика, обдолбанного травой и игнорирующего всех живых.
– Приедь и взгляни сама.
Я приросла к полу, пытаясь в его тоне уловить намеки на шутку, но его фраза звучала довольно серьезно.
Это что, приглашение?
Или я уже просто сходила с ума, наверное, потому что внушала несуществующее действительности.
Из меня вышел смех, сопровождающийся короткой шуткой:
– Боюсь, если я приеду и сыграю с вами, ваше эго не оправится от последствий, – ложь. Откровенная ложь. Я училась на факультете гуманитарных наук, блин! Логарифмы для меня стояли на том же уровне, что и язык мёртвых.
Ирма, сидящая на кровати с Аннет, встрепенулась, услышав словосочетание «если я приеду», и ткнула пальцем на себя, из-за чего я быстро добавила.
– Если мы приедем.
– Мы? – шум на фоне голоса Карлайла снова обрел ясные оттенки, и теперь я четко могла понять каждое слово болтающего Трента.
– Ну да, я и Ирма.
И снова нет.
Ирма тоже абсолютно точно не была бы лидером в этой игре. Она училась на юридическом факультете и щелкала, как орешки, только одни задачи – задачи по гражданскому и уголовному праву. Единственный находящийся в этой комнате человек, кто мог бы составить достойную конкуренцию Даррену Барковичу и, не верю, что я это говорю, Робину Мэддоксу сейчас сидел на кровати и скучающе наблюдал за мной. Аннет.
– Детка, ты забываешь, что у нас в команде, как минимум, три лучших студента. При всем уважении к девушкам, мы вряд ли сможем вам дать фору.
Вот же козел.
Издевался над нами, даже ещё не встретившись на ринге. Я сощурила глаза, подходя ближе к девочкам, и включила громкую связь, чтобы хотя бы попытаться уломать Хилл на эту битву.
– Три? – я смотрела на сверкающий экран своего смартфона. – Даррен, Робин и… кто?
– Я, оленёнок, – его голос звучал обиженно, и я еле сдержала в себе улыбку, – я лучший на своем курсе.
– После меня, – где-то далеко, гораздо дальше от телефона, Робин подкидывал комментарии, – я – лучший.
Я улыбнулась, встречаясь взглядом с Аннет.
– Окей, – Хилл продолжала на меня непонимающе смотреть, пока я, не отрываясь от лица подруги, продолжила говорить в трубку, – готовьтесь отдать этот титул нам. Скоро будем.
* * *
Я не знаю, каким чудесным образом мне удалось уговорить Аннет на эту идиотскую затею, потому что я была уверена уже на все сто процентов, что даже танцы с бубном не помогут вывезти Хилл за пределы нашего сестринства в эту ночь. Но ощущение соперников в лицах парней всегда немного заставляло подругу работать в два раза усерднее обычного, и теперь, спустя сорок минут после разговора с Шервудом, мы сидели за огромным прямоугольным столом в братстве Гамма Фи Бета.
Да, я зареклась не перешагивать порог этого дома, но, если дело касалось того, чтобы очередной раз утереть нос футболистам, то я была не прочь сдать позиции и пойти против своих принципов.
Я сидела напротив Карлайла, задумчиво смотрящего на меня так, будто во мне хранилась тайна вселенского масштаба, пока Трент разливал в пластиковые стаканчики текилу. Справа от меня сидел Даррен, слева – Аннет. Ирма разместилась между Митчеллом и пустым стулом Трента. В помещении стояла гробовая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и булькающими звуками льющейся текилы в стаканы.
– Итак, – Митч выпрямился на своем стуле. Карандаш находился у него в качестве поддержания пучка, который он плавно вытащил из светлых волос и взглянул на каждого за столом, – правила простые – кто последний решает уравнение, тот пьет, ему загадывают желание и он выбывает.