Мы с Ирмой подлетели над столом, радостно встречаясь друг с другом в объятиях, и закричали на всю кухню. Мы с самого начала знали исход, но были горды за нашу подругу, которая разорвала в пух и прах футболистов. А что может быть лучше кислой мины Сейбрукских парней? Верно, только если проиграли они кому-то из нас.
Аннет похлопала по плечу Робина в поддерживающем жесте и после этого присоединилась к нам, радостно прыгая на месте и оставляя Мэддокса с недовольным лицом, один вид которого забавлял.
Кажется, парни тоже сегодня хорошо повеселились, потому что с улыбками смотрели в то место, где мы продолжали с девочками радоваться победе. Кроме Мэддокса. Он опять надел маску равнодушия.
Мой взгляд случайно наткнулся на лицо Карлайла, который смотрел на меня, не отрываясь. Как завороженный. Его карие глаза встретились с моими, и я улыбнулась ему, отворачиваясь.
Да. Эта пятница точно была самой странной за все мои двадцать один жизни.
* * *
Ребята постепенно перешли из столовой в гостиную, продолжив вечер в компании приставки, телевизора и бесчисленного количества разговоров. Аннет, кажется, начинала чувствовать себя комфортно, находясь здесь, а Ирма уже была в той кондиции, когда не помешал бы сон. Но, судя по её активным жестикуляциям и смеху, ей было не до сна – она играла в пиво-понг с Эммерсом.
Я вышла на кухню, вытаскивая телефон из заднего кармана шорт, и взглянула на последние сообщения Тиана, отправленные пару часов назад.
Тиан: «Эй, у тебя, вроде как, лекции по философии идут с Профессором Гибсоном?»
Тиан: «Не скинешь тему последней, пожалуйста?»
Уперевшись задницей в столешницу за спиной, я принялась печатать, что сейчас находилась не дома и вряд ли смогу вспомнить дословно тему. Я моргнула, когда шаги раздались совсем рядом, и подняла голову, увидев в проеме двери Шервуда, с бесстрастным лицом шествующим ко мне.
– Возвращайся обратно, – он хмыкнул, – Ирма уже начинает приставать к Барковичу.
Я вытаращила глаза, отодвинувшись от столешницы и собираясь остановить Хансен до того, как она залезет рукой в штаны Даррена, как Карлайл загородил собой путь, качая головой и усмехаясь.
– Я пошутил.
– Но это вполне вероятный исход, – расслабившись, я отодвинулась назад, упираясь задницей в столещницу, пока Шервуд шагал внутрь кухни.
– У Даррена стальное терпение, – квотербек налил себе воды, – он так просто не сдается.
Я усмехнулась, качая головой.
– Ты плохо знаешь Ирму, – мои глаза не отрывались от того места, где Шервуд глоток за глотком осушал стакан, дергкая кадыком, – она всегда добивается своего.
– О, уверен, что я знаю её достаточно, чтобы понять, что Даррен не подастся её чарам.
«Сомнительный вывод» – сказала бы я, но мой взгляд не отходил от Карлайла и от осознания того, что мы находились вместе в замкнутом пространстве. Все внимание капитана было нацелено на меня, и это начинало меня смущать. Я хотела провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать его обжигающие взгляды, потому что, да, кажется, они действительно меня обжигали.
Ситуация на выездной игре добавила перчинки в наши взаимоотношения, и тишина, последовавшая за ней, расставила все точки в ненужных местах, а точнее троеточие.
Шервуд – квотербек, мой условный учитель по футболу. И это единственное, что должно было нас связывать. А сегодняшний вечер, полный странностей?..
Я сходила с ума.
Я опустила взгляд вниз, где телефон светился открытым диалогом с Тианом, и сглотнула.
– О чем думаешь?
О многом.
Слишком о многом для девушки, живущей самой беззаботной жизнью. Мои мысли должны были закончиться концентрацией на учебе, радио и комментировании, но каким-то образом забрели в такие щели, как личное. А его никогда не было. Может, гормоны внутри плескались при виде красивого мужчины. Накаченного. И… медленно шагающего ко мне.
– О том, что будет, – тихо произнесла я, все больше и больше запрокидывая голову, по мере приближения Шервуда, – если я… немного расслаблюсь.
Его бровь изящно выгнулась, кадык дернулся под моим пристальным взглядом. Сильные руки опустились на поверхность по обе стороны от моего тела, и его лицо склонилось над моим, изучая несказанные слова в глазах.
– И что же будет? – голос с хрипотцой.
Я подготавливала белый флаг поражения. Во мне было столько чувств и эмоций, и каждая из них требовала высвобождения.
Почти.
Слабо улыбнувшись, я отодвинулась от столешницы, сокращая между нами дистанцию практически в ноль, и опустила глаза к его губам.
– Ничего страшного, – проговорила я, – абсолютно ничего страшного.