Я заставил себя поднять руки и обнять её в ответ, чтобы позволить ей полностью пропитать мою футболку слезами.
Это было последним моментом, в котором я хотел оказаться с девушкой, которая мне нравилась до опьянения. Но ей была необходима поддержка, и я ей её давал, несмотря на трещину в груди.
Одной рукой я гладил её по затылку, зарываясь пальцами в волнистые волосы, а второй крепко обнимал за талию. Музыка заглушала все звуки, но я отчетливо слышал каждый вдох, каждый выдох и каждый всхлип, ножом проходящийся по сердцу.
Я прикрыл глаза.
Сейчас я чувствовал больше пустоты, чем в тот раз, когда пьяная Бэмби рассказывала мне о своей первой любви на вечеринке в ванной. Возможно, потому, что то были просто слова, а здесь я видел всю силу её симпатии. Я видел, как рушился мой корабль надежды. Если бы я даже попытался бороться с Тианом, я бы проиграл, потому что Харпер давно сделала свой выбор – и им был не я.
Твою мать.
Мы стояли так целую вечность. Я продолжал гладить её по затылку, прикрывая глаза и пытаясь успокоить бушующее сердце. Это было для меня в новинку – чувствовать что-то при виде девушки с другим. Это даже не было характерной ревностью. Нет. Это было что-то мощнее.
Я сглотнул, когда Бэмби стала ослаблять хват вокруг моей груди. Казалось, она только начала успокаиваться, как одна сменившаяся песня выбила ее из колеи, заставив трястись в новом потоке рыданий. Она вцепилась пальцами в мою футболку, качая головой, и начала что-то говорить. Я наклонился к ней ближе, чтобы четче расслышать её слова.
–…я всегда мечтала поцеловаться под дождем под эту песню с любимым человеком, – прохрипела Бэмби, отправляя меня буквально в нокаут этими словами. Голос Джастина Тимберлейка с песней Mirrors заполнил все помещение и воспоминания пробили мне череп. Ирма говорила мне об этом, – а теперь она становится гимном моего разбитого сердца.
Я слушал её всхлипы, теряясь пальцами в густых волосах, пока она с каждым выдохом прижималась ко мне сильнее. Я был рад оказаться её безопасной территорией в минуты отчаяния. И я бы хотел быть ей домом в секунды одиночества. Но что важнее – я хотел стать для неё тем же, чем была для меня она – приоритетом.
– Спасибо, – сказала она в грудь охрипшим от рыданий голосом, продолжая обнимать меня.
Спасибо.
Серьезно?
Я опустил голову вниз, прижимаясь подбородком к её виску.
– Не воспринимай это как что-то дружеское, – мой голос звучал грубо. Не так, как я хотел, но эмоции были на пределе, и я уже не регулировал интонацию своих слов. Бэмби начала медленно ослаблять хватку на моей талии, и я остановил движение её рук, заставляя держать их на месте, – я не хочу быть твоим другом, оленёнок. Я хочу быть кем-то бóльшим.
Признаваться в такой момент было не самым моим джентльменским поступком, но я бы не пережил ещё одну пулю в сердце под названием «френдзона». Робин был прав, говоря о том, что наблюдать за тем, как твоя любимая девушка полирует член кому-то другому, это верх унижения. Но дело было не в унижении, а в том, что я просто не собирался становиться мебелью в её ментальной комнате, в которую можно придти и поплакать. Я не хотел быть ею.
Харпер подняла голову вверх. Не торопясь, боясь спугнуть. Я продолжал смотреть на неё, заправляя выбившуюся прядь светлых волос ей за ухо.
– Это не смешно, Шервуд, – она сделала шаг назад, и я сделал ей шаг навстречу.
– Это и не должно быть шуткой, оленёнок, – я сжал челюсти, поднимая ладони к её шее и подбородку.
Обхватив её лицо двумя руками, я провел большими пальцами по мокрым щекам. Бэмби продолжала наблюдать за мной с красными глазами, но не отталкивала. Я хмыкнул, наклоняясь.
– Хватит бегать от меня, Харпер. Я серьезен, как никогда.
Я бы сказал ещё десятки, сотни и тысячи слов, но сейчас это всё было бесполезным. Молча смотря ей в глаза, я просто гладил её по разгоряченным щекам и поставил на паузу весь остальной мир. Её хрустальный взгляд испепелял меня, и я давал ей время на передышку. В конце концов, столкнуться за один вечер с разбитым сердцем и взявшимся из ниоткуда квотербеком с признанием было лимитом странностей на весь месяц.
Бэмби открыла рот, собираясь что-то сказать, но звук застрял в горле. Мой взгляд опустился к её губам, сверкающим от блеска и света, ложащегося тенью ей на лицо.
Я не поцелую её.
Я не ублюдок.
Я не ублюдок.
Я не…
Харпер поднялась на носочках, обхватывая меня за шею, и столкнулась своими губами с моими. Я на секунду потерял координацию, чувствуя, как она неумело прижималась ко мне, но быстро перехватил бразды правления, прикрывая глаза и направляя её. Проведя языком по её губам, я дал простой намёк, и она подчинилась, приоткрывая рот и давая мне больше пространства для фантазии. Мои пальцы запутались в её волосах, я обхватил её затылок, склоняя голову Бэмби в сторону, и углубил поцелуй, смешивая вкус её горечи и моего признания воедино. Наши языки заплетались в борьбе за первенство, но она даже представить себе не могла, что я давно отдал ей победу, подняв белый флаг без боя.