– Агент «Сиэтл Сихокс» умолял меня изменить твое решение, – продолжил тренер, удивляя меня всё больше. Я взглянул на морщинистое лицо Айзека, и тренер кивнул мне в ответ, усмехаясь, – и не только он. Ты, как никто, знаешь, что я подготовил, как минимум, дюжину игроков НФЛ. В этом заключается моя работа. И я должен был прислушаться к агентам и попробовать поговорить с тобой, убедить подписать контракт. Но… Я не стал даже пытаться.
– Почему? – спросил я, искренне задаваясь этим вопросом.
– Потому что ты – умный парень, – Серрано скрестил руки перед собой, обхватив ладонью левой руки подбородок, как делал это на матчах, и хмыкнул, – ты знаешь, что нужно делать. У тебя есть цель, и ты к ней идешь уверенными шагами. Если бы речь шла про Эммерса, я бы поговорил с ним. Он мало заинтересован в учебе, – «мало» – это явное преуменьшение, – но в этом году ты заканчиваешь Сейбрук. Собираешься ли ты участвовать в драфте или…
– Собираюсь, конечно, – прервал я тренера, выпрямившись, – я просто хочу иметь план «Б», потому что моя карьера может закончиться в любой момент. История с Робином научила нас многому, и я был бы не самим собой, если бы не запасся ещё одним вариантом.
– Именно поэтому ты капитан, сынок, – Айзек взглянул на меня, искренне улыбаясь, – у меня за все мои двадцать лет работы в Сейбруке не было такой команды. Такой сплоченной. Даже в большом спорте сложно найти настолько дружного коллектива, а я, не ища, напоролся на вас… Поэтому, я вдруг понял, что не хочу больше няньчить других игроков. Вы будете отличным завершением…
Я нахмурился, глядя на тренера, и прервал его.
– Вы что, хотите уйти?
– Мне давно пора, – старик похлопал меня по плечу, снова глядя на поле, где Трент и Митчелл шуточно дрались, – им нужен кто-то более молодой. Тот, кто справится даже с таким капризным, как Эммерс. Он ведь тоже неплохой парень и куда лучший игрок.
– Но…
– Я давно принял это решение, Шервуд, и твои сопли меня не остановят.
Мои ноги приросли к газону. Я не мог поверить в то, что тренер, который двадцать лет скручивался в орах и криках на нас, вдруг решил закончить свою карьеру. Мы все привыкли к нему и несмотря на то, что я в любом случае не увидел бы его больше в пределах поля, я надеялся наблюдать за ним. Возможно, в своих самых отдаленных мечтах я хотел, чтобы он сделал звезд и из наших детей.
– Задай жару в этом сезоне. Я хочу уйти с триумфом, – сказал напоследок тренер, толкая меня в сторону, где скопилась вся команда, – и пока ничего не говори им. Иначе я никогда не отделаюсь от вас.
Я машинально кивнул, сражаясь с желанием накинуться на Айзека с объятиями и умолять не уходить, но он бы этого не оценил. Он был, есть и будет лучшим тренером, о котором могли только мечтать, несмотря на свою холодность.
Именно к нему я приходил летом, доказывая, что самый лучший вариант для второго кандидата в комментаторы – это Бэмби Харпер. Он был и есть человеком консервативных взглядов, все ещё неготовым к тому, что в спорте будет девушка, но тем не менее он согласился. Он действительно согласился, потому что его об этом просил я. Не знаю, просек он то, что я делал это не потому, что так сильно хотел им помочь, но после этого мы ни разу не поднимали эту тему.
Я был за это ему благодарен.
– Мы ведь ещё не прощаемся, – сказал я, сощурив глаза.
Тренер Серрано хмыкнул.
– Жаль, но нет.
Мы вместе рассмеялись, хлопнув друг друга по плечам, и я зашагал прочь, пока желание разрыдаться, как маленький ребёнок, не стало сильнее. Двинувшись к парням со странным ощущением в груди, я крепче сжал шлем, пытаясь делать вид, будто всё нормально. Но, уверен, я выглядел так, будто выпил чан уксуса.
– Эй, Шервуд! – отозвал меня сзади мистер Серрано, и я обернулся к нему. Он указал на свою щеку, хмурясь. – Что с твоим лицом?
Автоматически прижав ладонь к щеке, я понял, что имел в виду тренер мой фингал, и отмахнулся.
– Да так, – пробормотал я себе под нос, вспоминая слова Митча, – упал.
* * *
Бэмби
Последний рубеж.
Господи, не счесть то количество раз, когда я прокручивала в голове эту фразу, как душевную мантру. Она звучала абсурдно первые минуты, но позже начинала приобретать все более реалистичную форму, закрепляясь в памяти и на сердце обнадеживающим значком.
Что это значило?
Мне жутко нравилась идея быть с Карлайлом. Что тоже звучало, как ещё один абсурд, потому что… мне нравился Тиан? И, напомню, он выпотрошил мою душу. Хотя чувствовалась все как легкая щекотка.