Я усмехнулась себе под нос.
– Ты вообще слышишь, что я говорю? – мама на том конце провода щелкнула пальцами в экран, хмурясь.
Я моргнула, отрываясь от разглядывания стены, и посмотрела на маму, потирая лицо и кивая. Мысли не давали никакого покоя с того самого момента, как Карлайл ушёл из бара, оставив меня наедине не только с подругами, но и с поедающими мыслями.
– Да, я тут, – соврала я.
Последним, что сказала мама, были хлопоты со свадьбой Итана и его невесты, но, я полагаю, это было минут пятнадцать-двадцать назад.
– Я тебе не верю, – упрекнула она, продолжая очищать яблоки от кожуры, – что у тебя происходит, тыковка? Должна ли я это знать?
Боже, нет.
Последнее, что я хотела, так это обсуждать с мамой то, как я запуталась в очевидной ситуации. Она была прозрачнее воды в океане и имела только один исход – поговорить с Карлайлом и пойти дальше. В конце концов, он большой мальчик и точно справился бы с одним разбитым сердцем. Почему одним? Потому что я уверена, что до меня ни одна девушка не смела отказывать его обаянию и бицепсам. Мышцам, которые были размером с мое лицо, и напрягались каждый раз, когда он включался в игру, соблазнительно поблескивая от пота…
– Ничего, мам, – мне нужно было залить голову белизной. Дурные мысли начинали меня съедать, – я пойду, уже подошла к университету. Вечером наберу.
Не дав ей впихнуть свои сомнения, я махнула рукой ей в экран и отключила телефон, запихивая его в карман джинс. До предсезонной игры оставались считанные дни, а с того момента, как я случайным образом по просьбе Ирмы оказалась в Голден Гейте, прошло четверо суток. И всё это время по счастливой случайности я не видела ни Тиана, ни Карлайла.
Это было отлично. Отлично, если я хотела начать свою личную жизнь с нуля и думать, что прошлого никогда не было, но оно точно было. В свете проклятого спортивного бара, под десятками пар взглядов я первой потянулась за поцелуем к Шервуду. Я не исключала того, что это было в первую очередь побочным эффектом всплеска эмоций, но с тем же успехом я могла накинуться на первого встречного. В моей голове начинала выстраиваться логическая цепь из лично выстроенных умозаключений – каждый раз, когда я оказывалась пьяной, я лезла целоваться только с одним парнем, не фильтруя, что сказать или что сделать. Дальше: по происшествии нескольких месяцев с той злополучной вечеринки я продолжала вспоминать Шервуда и оскорбляться, если допускала себе мысль, что он не помнил о той ночи. Он помнил. Теперь я точно знала. И это был словно бальзам на ноющую рану.
– Привет, Бэмби, – рядом со мной оказался широко улыбающийся Митчелл, державший волосы заколотыми в небрежный пучок, – как твои дела?
– Привет, Митч, – не останавливаясь, я выдала футболисту короткую улыбку и пошагала дальше, не собираясь опаздывать на английскую литературу, – супер. Как твои?
– Тоже ничего.
Я кивнула.
За весь период обучения в университете я ни разу не общалась с Митчеллом, за исключением последнего месяца, но это было больше принужденным общением. Он неплохой парень, у него прекрасный юмор, отличное телосложение и мы никогда не сможем подружиться. Даже, если я сама была неплохой девушкой и у меня тоже имелся отличный юмор. Вкупе мы не составляли идеального дуэта для рассказа о дружбе между парнем и девушкой, потому что у Эммерса имелась дурная привычка засовывать свой член во всё, что движется, а двигалась я очень активно.
Митч заткнулся.
Я продолжила шагать, думая, что он поздоровался со мной из вежливости, но парень не переставал шагать вровень моему темпу.
– Что-то случилось? – я остановилась на месте, разглядывая немного смятенное выражение лица блондина.
Он пожал плечами.
– Нет.
– Нет?
– Точно нет. Просто иду в свою сторону.
Моя бровь моментально выгнулась, когда я многозначительно взглянула в сторону единственной двери, за которой находился лекционный зал.
– У тебя английская литература? – в моем голосе сквозили нотки недоверия.
За весь период обучения я ни разу не сталкивалась с Эммерсом на занятиях. Всё потому, что он учился на финансах, а я на гуманитарных науках.
– Да, – Митч кивнул, нахмурившись, – почему ты думаешь, что у меня не может быть этого семинара?
– Лекции, – поправила я его, – и я так думаю, потому что ни разу не видела тебя на этих лекциях.
– Я посещаю не все занятия. И английскую литературу я выбрал в качестве элективного курса, потому что с ней легче всего разобраться.