– Тоже.
– Классно.
Вот и весь разговор. Я вышла из здания университета, завороженно смотря на вечернее небо, разлинованное разными цветами сумрака. Оранжевый, розовый и фиолетовый. Я бы даже достала телефон, чтобы в очередной раз заполнить память бесчисленным количеством заката, но рядом идущий Уолок вряд ли подумал: «о, да она любительница природы!». С вероятностью в девяносто девять процентов он принял бы мое действие за попытку сделать вид, что мне все равно.
Я шагнула вперед, но голос Тиана затормозил меня.
– Давай поговорим, Бэмби, – застыв на месте, я сделала глубокий вдох и осторожно развернулась лицом к Уолоку, выглядящим так, будто был замучен до смерти. Он кивнул в сторону пустого стадиона, не отрывая взгляда от меня, и дополнил, – сядем и поговорим. Пожалуйста.
Мой взгляд перешел на поле размером в сто двадцать ярдов, и это автоматически напомнило мне о том, что такой же разговор с квотербеком я проигнорировала. Хотя он в сравнении с Тианом, наверное, больше заслуживал того, чтобы выслушать его.
Выдохнув, я кивнула.
* * *
Усевшись на первые сиденья трибун на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга, мы первые две минуты просто молчали, наслаждаясь видом, открывающимся отсюда: поле с разметками каждых десяти ярдов, устланное качественным газоном, и сидения в двадцать рядов, последний из которых открывал вид уже на потускневшее небо. Мои глаза изучали каждый сантиметр, пока не наткнулись на будку комментаторов, где завтра я буду сидеть. Наблюдать за игрой Сейбрука.
– Слушай, – начал Тиан, привлекая мое внимание, и я опустила голову вниз, не целясь встречаться с ним взглядом, – мне жаль, что так вышло…
О, Бог ты мой.
– Не нужно, – поспешила я добавить, поднимая лицо к блондину. – Ты не должен извиняться за мои чувства. Все окей.
Уолок улыбнулся.
– Я правда даже не думал о том, что я тебе нравлюсь. В плане… Мы с тобой были знакомы от силы две недели, и когда ты успела?..
– О, – я рассмеялась, – это ты меня знаешь две недели, а я была влюблена в тебя с первого курса, – его глаза расширились, и я отвернулась, качая головой, – да, я третий год возилась со своими чувствами и, когда мы начали общаться, думала, что пришел конец моего принудительного целибата. Ничего страшного, такое бывает, когда увлекаешься своим выдуманным миром.
И это было правдой.
Каждую вторую ночь я засыпала с представлением идеальной жизни, в которой я – любимая девушка своего парня, передо мной широкий горизонт возможностей, милый котенок, дом у моря и две собаки – лабрадоры. Конечно, первое было чуть ли не мечтой, учитывая, сколько мне лет, все из которых я одинока. Хотя Ирма учила меня говорить по другому: «не одинока, а свободна», но тем не менее жжение в груди со временем только усиливалось при виде счастливых парочек. Когда Тиан начал со мной общаться, я слепо проигнорировала даже те детали, которые у нас возникли – его долгое молчание, к примеру. Вряд ли, будь он заинтересован во мне, как в девушке, стал бы так делать.
– Мне жаль, – повторил Уолок, и я поджала губы, смотря на него убийственным взглядом, – то есть не жаль. В плане, мне жаль, что тебе пришлось испытать это, потому что такая девушка, как ты, заслуживает особого отношения, всей любви в мире и принца на белом коне, и бла-бла-бла, но… Черт, Бэмби, я даже не замечал тебя. Как я мог тебе понравиться?
– Внешне, к примеру?
– Бред, – он фыркнул, – тогда бы ты влюбилась в кого-то по типу Эммерса или Шервуда, но не в меня.
Шер… чего?
Я рассмеялась, хватаясь за живот, представляя картину нас вместе с Карлайлом, и первое, что пришло в голову: «это бред». Но следом за этими, как в кинопленке, прокручивались моменты наших поцелуев. Моих единственных поцелуев за всю жизнь, которые были только с Шервудом.
Ладно, это не бред.
– В них влюблена каждая вторая, – заметила я, – и их притягательная внешность ни разу не сходится с их характерами.
– Ага, – подтвердил Уолок, – они красивые до усрачки, а это ни разу не подходит их харизматичности. Согласен.
Моя бровь медленно выгнулась, когда я взглянула на Уолока, с таким трепетом хвалящего парней из команды.
– Твое восхищение ими меня настораживает.
– В любом случае, – он отмахнулся от моей шутки, внимательно заглядывая мне в глаза и надевая маску серьезности, – моя внешность тоже может не сходиться с моим характером. Я ни разу не проявлял к тебе внимания, заботы, не разговаривал с тобой дольше десяти минут в кафе, ты не слышала моего юмора и вряд ли бы ужилась с моей ненавистью к ужастикам, – я сделала притворно шокированное лицо, от которого он усмехнулся, – да-да. Я терпеть не могу ужасы. Боюсь обоссать себе штаны во время просмотра «Звонка». А ещё для меня радио – самое скучное, что есть на планете, без обид.