Чтобы, наконец, расслабиться и крепко заснуть после тяжелого дня, она как истинный бармен, суетилась за стойкой и готовила себе кофе по-ирландски[1]. Пока микроволновка уже в третий раз громко оповещала о готовности попкорна, Лиза озиралась по сторонам в поисках единственного недостающего ингредиента для коктейля. Осознав, что весь необходимый запас взбитых сливок находится в кладовке на втором этаже, Лиза выругалась вслух и неохотно поплелась наверх.
Щелкнув выключателем и шагнув в прохладное помещение, девушка в спешке рыскала по стеллажам в поисках заветных баллонов со сливками.
– Почему ты не дома, Лиза?! – сердитый голос Власа с ноткой укоризны, казалось, раздался прямо у её уха, и девушка отскочила от выросшего не пойми откуда парня, как ошпаренная. Она уставилась на него как на приведение, вынырнувшее из полумрака, а когда пришла в себя, постаралась отдышаться.
– Влас! Когда ты перестанешь подкрадываться?! Мне кажется, я уже заикаюсь! – Лиза оцепенела под его пристальным взглядом. Она почувствовала себя беззащитной, не в силах отвести от него глаз, рассматривая его пшеничные волосы и суровые медово-карие глаза. У нее появилось желание прикоснуться к нему, стереть эти гневные морщинки с его лица и вернуть любимую лучезарную улыбку.
Ничего не отвечая, Влас шагнул в ее сторону. Обхватив ладонями ее талию и приподняв над полом, он решительно отступал к стене за ее спиной.
– Ты чего? Не слышишь меня? – чтобы не упасть, Лиза ухватилась за его плечи, продолжая беспомощно болтать ногами в воздухе. Уперевшись в металлический стеллаж, стоящий у стены, Влас усадил девушку на свободную полку. От прикосновения прохладного металла к коже бедер, Лиза вздрогнула и попыталась спрыгнуть на пол. Но парень вновь приподнял ее и усадил ближе к себе. Широко раздвинув ее колени и встав между ними, он окончательно лишил ее возможности отступления. – Мне холодно, – возмутилась Лиза, скрывая волнение и одергивая задравшееся платье.
Влас без слов склонился к ней, обжигая дыханием ее приоткрытые губы и даря предвкушение поцелуя. Мучительные секунды растянулись в вечность. Лиза слышала свой собственный пульс. Ее кожа горела, волоски на руках наэлектризовались.
– Влас? – позвала она совсем тихо, словно боялась спугнуть момент и потушить огонь в его затуманенных страстью глазах.
– Я так больше не могу, – он взял ее за подбородок теплой ладонью. – Не могу оставаться в своей постели, когда ты в моей квартире. Не могу работать, зная, что ты здесь. Рядом. В паре метров от меня, – свободной рукой он обнял ее за спину и подтолкнул к себе, сократив дистанцию между ними до пары сантиметров, но губ все еще не коснулся. Девушка зажмурилась. Ее ладони скользнули по его предплечьям, и даже сквозь плотную ткань рубашки она почувствовала жар, исходящий от его тела. – К черту все! – зашипел Влас и впился в ее губы, не давая ей вдохнуть. Углубляя свой поцелуй с каждым откликом ее тела на его ласку. Лиза ощутила как его желание трется о нее сквозь тонкое кружево белья и потеряла голову. Нырнув под его руки своими руками и крепче прижимая его к себе за спину, она невольно застонала. Влас гортанно зарычал от бессилия, утыкаясь носом в сгиб ее шеи и потершись о разгоряченную кожу. – Прости. Кажется, я схожу с ума… – он отступил, продолжая скользить взглядом по ее лицу. – Ностальгия напала. Подшофе немного. Запарился. Не сдержался. Все проклятый алкоголь…
Лиза раскраснелась от смущения и стыда, спрыгнула со стеллажной полки и поправила платье.
– Я не была подшофе… – удрученно выдохнула она признание. – В эту нашу первую встречу… – слезы обожгли уголки ее глаз, и она сморгнула их, чувствуя себя беспомощной и глупой.
– Я сейчас тоже не подшофе, Лиза.
Она смотрела через его левое плечо, как будто хотела избежать встречи взглядом с ним любой ценой, и молчала, пытаясь восстановить над собой контроль.
– Так о чем мы сейчас? А, Лиза? О чем это говорит? – он скрестил руки на груди, показывая ей языком тела, что не собирается двигаться, пока она не заговорит.
Опустив глаза в бетонный пол, Лиза тыльной стороной ладони смахивала редкие слезинки.
– Тогда я скажу, – его взгляд встретился с ее. Трепещущие бабочки заполнили ее желудок. И даже сейчас, выражение его лица говорило, что она может стоять здесь хоть до утра, если ей нужно. Он не сдвинется с места. – Мы два взрослых человека. У нас есть язык. Мы умеем им пользоваться не только во время наших поцелуев, Лиз! Пришло время поговорить! Не думаешь? Как взрослые! – его голос стал хриплым и невнятным. – Мы не пьяны. Я сейчас говорю об алкоголе, Лиза! Исключительно об алкоголе! Потому что я не уверен, что мы не пьяны в другом смысле! Потому что я безумен! Я устал от детского сада и игры «горячо-холодно». Я хочу услышать ту боль, что причинил тебе, чтобы иметь представление как все исправить! – он ударил кулаком о ладонь, заставляя Лизу подпрыгнуть. – Если ты будешь продолжать молчать, я рехнусь, Тайсон! Я уже рехнулся! Что я сделал? Чего я не сделал? Объясни мне и я отстану от тебя! Говори! Сейчас же! – рявкнул он так громко, что Лиза невольно вздрогнула. – Выкладывай или я не выпущу тебя отсюда, – предупредил он таким металлическим тоном, что ее пробрал озноб.