Депрессия вогнала глубоко в землю, по самую шею. Не хватало воздуха, было трудно дышать. Алиса с завидной регулярностью продолжала искать нестандартные пути поднять себе настроение. Забыться в хмельном или одуряющем угаре, покататься по ночному городу с сомнительными личностями, спустить все деньги в казино. Девушка словно перебирала все известные способы наказать себя за ошибки и принятые в прошлом решения, словно старалась достичь дна и закрепиться там насовсем.
Она сама прилепила себе на лоб невидимую бирку «мерзкая» и вынесла вердикт, что не сможет измениться. Она и Влас – разные настолько, что кажется дальше некуда. Кажется, что их разводные мосты не сойдутся никогда.
Раньше, каждый раз после любой их ссоры (серьезной и не очень), они вновь мирились. Притяжению невозможно было сопротивляться. Казалось, их нельзя оставлять в одном помещении без присмотра. Она знала об этом. И пользовалась. ..ука.
Но в этот раз всё было по-другому.
В памяти всплывали те моменты, что Алиса яростно пыталась в ней закопать. Неуемные флешбэки, мучившие ее более полумиллиона минут подряд, изнуряли разум и лишали сил двигаться.
Невыносимый флешбэк. Две тонкие металлические полоски в коробочке, блестевшие в солнечном свете. Два кольца, которые она сама купила, как символ ее страха упустить Власа навсегда. Предложение, от которого он бы не смог отказаться. Раньше. Но в этот раз (почти девять тысяч часов назад) все было по-другому.
Душераздирающий флешбэк. Больничный коридор, палата и решение, с которого Алиса начала отсчет своему бескрайнему одиночеству. Свыше трех сотен дней всепоглощающей пустоты.
Но сегодня, после его звонка, девушка на секунду поверила, что может быть по-другому. Она так обрадовалась, услышав его голос, что готова была бежать к нему босой, не смотря на отвратную погоду, другой город и даже другую вселенную.
Может, сказался алкоголь. Может, другие противозаконные неалкогольные решения, принятые ею в тот вечер, но Алиса, прихватив ключи от его квартиры, которыми она никогда не пользовалась, даже будучи в отношениях с Власом, поспешила к нему на встречу.
Здравый смысл, уступив место нетрезвым надеждам, вовсе отступил и скрылся с горизонта.
Алиса купила его любимый зерновой кофе. Надела лучшее платье. Атласное белье.
Взяла сигареты. И себя. Раньше этого набора хватало, чтобы все вернуть. Но сегодня… как будет сегодня, она не знала.
Она не помнила, как добралась до его дома, как оказалась в его квартире и на его кухне, как варила его любимый эспрессо. Помнила лишь его пылающий гневом взгляд, что скользил от лица к груди, стиснутой не подходящим по размеру тесным платьем. Помнила, как старалась держать лицо. Лицо девушки из его воспоминаний. Лицо, которое Влас когда-то любил. В чертах читалось нечто хищное и пленяющее, в разрезе рта – нечто развратное и откровенное.
– Милый, я дома, – выдала девушка, приподнимаясь на носочках и жарко целуя Власа в щеку, оставляя жирный след от помады. – Только не говори, что не рад мне, – проговорила она, успевая проследить за его взглядом и откидывая белокурые волосы за спину, чтобы открыть ему более привлекательный обзор на свою пышную грудь.
– Алиса, что ты здесь делаешь?! – презрительно процедил сквозь зубы Влас.
– Варю тебе кофе, любимый, – она протянула ему чашку свежесваренного эспрессо без сахара. – Такой, как ты любишь…
Парень скривился, почувствовав стойкий запах алкоголя, пота и тех самых плохих неалкогольных решений, пропитавшими волосы девушки узнаваемым запахом травы.
– Муравьева, ты что, издеваешься?! – громче прежнего вскипел Влас.
– Ты сам позвал меня! Забыл, что ли?
– Я звал тебя на работу! В «Мамонт»! А не к себе домой!
– Я вспомнила, что у меня есть ключ и решила остановиться у тебя. Зачем нам эти непонятные сложности? Мы и так знаем, что закончим все наши разговоры в постели. Так зачем ждать и копить желание в себе?
– Ты не пользовалась этими ключами, когда мы были в отношениях. Что изменилось сейчас?
– Соскучилась, Влас. Не злись, пожалуйста.
– Ключи, – он выставил ладонь, ожидая, что она вернет ему связку немедленно.
– Влас, это ничего не значит. Я здесь и никуда не уеду, пока мы не поговорим. Не делай такое лицо! Ты такой хорошенький, когда злишься! – громкий смех Алисы, сотрясающий квартиру, поставил логическую точку в их несрастающемся диалоге. Влас едва сдерживал накатившую ярость.