- Поцелуй меня, - вибрирует её низкий голос, и я, наконец, отмираю, шагнув к ней.
10.
Тимур шагает ко мне и, обхватив ладонями лицо, вглядывается пристально в мои глаза, словно пытается понять, насколько я вменяема. И только я хочу съязвить, поддеть его за нерешительность он склоняется и целует, давя языком на губы, и я послушно впускаю его.
У него какой-то хмельной вкус, терпкий и сильный. Он добавляет градус к выпитому мной вину, и безрассудности во мне становится ещё больше. А может это его поцелуй, такой желанный и жаркий, что за него можно отдать многое, если не всё.
Из горла вырывается стон. Мой стон. Он хриплый и нетерпеливый.
Я обхватываю его за шею, прижимаюсь, чувствуя, через его одежду обнажённой кожей, горячее крепкое тело, и то, как дробит его сердце. От его близости, запаха, вкуса ведёт настолько, что ноги моментально ватные, и мне кажется, что я лечу.
Чувствую, как его пальцы спускаются ниже, по спине и талии, ведут борозды, вдавливая жадно в себя. И я послушно поддаюсь, гнусь в пояснице, чтобы его рот беспрепятственно и неотрывно скользил ниже, целуя и кусая мою кожу, оставляя свои метки.
Зарываюсь пальцами в его волосах, поощрительно прижимая к своей груди, не отказывая себе в удовольствии наблюдать, как он втягивает в горячий рот мой сосок, сжимая его безжалостно на грани с болью, которая смешивается с ярким возбуждением, несётся по телу жарким потоком, лишая разума, оставляя только инстинкты, и потребность соединиться.
- Тимур-р-р! – непреднамеренно растягиваю последнюю букву.
- Давай помурлычь, кошка, - поднимает довольное лицо, и в приглушённом свете его тёмные глаза сверкают нереально и потусторонне.
Подтянув выше, сажает на свои бёдра, и в его глазах столько восхищения, когда он смотрит на меня снизу, что мне хочется длить этот безмолвный контакт, как можно дольше купаться в этих эмоциях, наслаждаясь каждым мигом и гранями.
- Ты невероятно красивая, Дина, - говорит просевшим голосом самый для меня банальный комплимент, но только из его уст, он дороже всех, что я слышала.
Склоняюсь к нему и, прихватив за нижнюю губу, медленно втягиваю в рот мягкую плоть, неотрывно глядя в тёмные, чарующие глаза. Он отвечает снова напористо и жадно, громко вдыхая мой аромат, и дразнящие прикосновение его рук, становятся тяжелее и грубее.
Пальцы больно сдавливают мои ягодицы, грозя, оставить новые следы, и он вжимает меня в себя, чувственно толкнувшись плотным бугром, что топорщится из-под ширинки.
- Хочу тебя, хочу,- жарко шепчет прямо в губы, ловя моё судорожное дыхание. – Хочу тебя, кошка.
- Да, да, - могу выдавать только это короткое слово, потому что мозги в отключке.
Извиваюсь, подставляясь под горячий рот, сама ловя губами его веки, щёки, губы, и стараюсь поднырнуть руками под футболку, чтобы уже прикоснуться к горячей коже, пройтись ногтями по напряжённым мышцам.
И мы снова бесконечно долго целуемся, то нежно, то грубо, жадно вырывая вкус и сбивая напрочь дыхание, тормозим, но разомкнуть поцелуй не хватает сил, лишь замедлиться, задержаться в этом сладком моменте.
Тимур сгружает меня на широкое сидение дивана, всё же отрывается от меня и быстро раздевается, под моим пристальным взглядом.
В приглушённом свете его фигура словно соткана из теней. Напряжённое тело переливается рельефом, точно алмаз гранями. Весь сплетённый из мышц, и сухожилий. Красивый, словно падший ангел. До боли, до дрожи. Просто эстетический оргазм смотреть на него, полностью обнажённого и прекрасного.
Покончив с одеждой, он склоняется надо мной, и, поймав за лодыжку ногу, улыбается и подносит к своим губам мою ступню, проходиться чувственным поцелуем.
Откидываюсь назад, прижав пальцы к губам, глуша стон наслаждения.
- Громче, кошка, - хрипит его голос, так приятно и волнительно, что больше я не сдерживаюсь, когда он снова вжимается губами в изгиб моей ступни.
Жар разносится по телу, и я начинаю непроизвольно покачивать бёдрами, полностью захваченная этими восхитительными ощущениями.
Губы Тимура ползут выше, перемежая поцелуи с нежными поглаживаниями.
Я превращаюсь вся в один сплошной нерв, остро реагируя на все его прикосновения, и когда он, наконец, накрывает меня собой и медленно входит, я на мгновение глохну, от какофонии своих чувств.