Я очень хорошо знаю, что эти руки могут быть и нежными, и грубыми, причинять боль. Но всё равно, упрямо не поднимаю глаз.
Всё, что произошло, ни фига не экспромт. Я знала, что делала, и знала цену за это.
- Посмотри на меня, Дина, - просьба на грани с приказом, так вроде есть у тебя выбор, но я отлично знаю, что добрая воля его не заводит.
Он любит пустить пыль в глаза, дать ложную надежду, хотя уже всё решено, и у тебя есть только одно верное решение – его.
Медленно поднимаю глаза, продолжая изучать его руки. Странно, что он сегодня такой неформальный, без привычного строгого костюма. Футболка поло, свободные брюки.
Мне интересно, но спрашивать не буду.
Поднимаю глаза, смотрю в его лицо.
Красивое, ухоженное, загорелое.
Тёмная щетина вокруг чувствительных, слегка кривых губ, высокие скулы, ровный нос. Серые глаза под широкими бровями, и зачёсанные назад светлые волосы, открывающие высокий лоб.
Красивый и бесчувственный.
Мы обмениваемся взглядами, и в его постепенно расползается тот нездоровый интерес, который всегда горит в его глазах, когда он смотрит на меня. В свой же взгляд я пытаюсь не пустить презрение ко всем его приёмам и методам, потому что, несмотря на всю свою спесь, я боюсь его.
- Ну? – подталкивает меня, играется.
- Что «ну»? – не удерживаю себя, заламывая бровь.
Его губы дрогнули и растянулись в оскале, обнажая белые зубы.
- Значит так, да, - он тоже не уступает. И никогда не уступал. Но я не умею вот так слепо и беспрекословно падать ниц.
Поджимаю губы.
- По-моему, ты забываешься, Дина, - Олег произносит это с таким удовольствием, качая головой из стороны в сторону, словно не может наглядеться на меня. Но я-то знаю, что в его голове уже зреет план, как меня наказать.
- Я просто психанула, - давлю из себя оправдание, потому что понимаю, что заигралась.
- Дина, я думал, что ясно распределил наши роли, чётко обозначил все твои функции…
Он продолжает медленно и методично унижать меня, а я опять стараюсь контролировать свой взгляд. Я, во что бы то ни стало, должна пустить слезу, или хотя бы тень раскаяния, и тогда, возможно, он смягчится.
- Прости меня, - выдаю глухо. – Я приревновала.
- Дина, - снисходительно улыбается, и мне кажется, что ведётся. – Ты красивая кукла. Твоя функция — развлекать меня. Да ты яркая, смазливая, и даже отважная… Мне интересно, не скрою, но…- тут его тон меняется, становится жёстким, холодным, - не забывайся впредь. И не смей больше никогда касаться моей семьи.
Олег перегибается через стол, и, ухватив меня за основание шеи, резко тянет на себя, поднимая на ноги и перегибая через стол.
Не удерживаю вскрика. Больно чего уж, хоть и ожидаемо.
- Ещё раз приблизишься к моей семье, попытаешься хоть слово сказать моей жене, и я тебя размажу. Не забывай, кто ты, и кому всем обязана, - чеканит он, словно вбивает эти слова мне в подкорку, хотя они и так там.
- Поняла? Отвечай! – давит так, что явно оставит там след от пальцев.
Когда-то меня заводила его сила, и даже та власть, над моим телом, душой…
- Поняла, - цежу сквозь зубы, взирая на него исподлобья.
Мгновение и удовлетворение озаряет его лицо. Он не глядя, берёт со стола листок бумаги и вытирает им мои губы, портя документ, а потом больно впивается в мой рот. Его вкус горький и сильный, тут же забивает мои рецепторы. Мне хочется оттолкнуть его, но я впиваюсь пальцами в столешницу, позволяю его языку продвинуться глубже. Позволяю растянуть свои губы до боли, и даже отвечаю.
Принуждение и страх, то, на чём давно держатся наши отношения. Уже и не помню, что когда-то было по-другому.
- Завтра освободи день, - командует, наконец, удовлетворив свои потребности в унижении.
Губы болят, но я не подаю виду, лишь только мельком гляжу на испачканный листок бумаги. Кажется, это счёт-фактура.
- Заеду в десять, съездим, наймём тебе водилу и охранника в одном лице. Я тебя сутки искал по городу, не мог выцепить, больше такого не будет, - снисходит до пояснения.