– Спасибо, папа! – через силу поблагодарил Гильермо.
Получила свою порцию поздравлений и Виолета.
Потом Фернандо направился к Кике.
– Внучек! Дорогой!
– Я не внучек тебе! Уходи! Я не люблю его, папа, – говорил Кике, прижимаясь к Алехандро, а Алехандро молчал.
– Уходи отсюда, Фернандо, – поддержала Кике Аврора.
– Что ж, пойдем, Рей! – пригласил своего любимца дон Фернандо.
– Я скоро приду, папа, мне нужно еще немного побыть здесь.
Дон Фернандо ушел. Однако прежнего веселья, прежнего подъема уже не было, все были подавлены, огорчены. Понемногу все стали собираться и подходили попрощаться к молодым. Собралась уходить и Исамар, но увидела Кике и подошла к нему.
– Здравствуй, Кике! Как дела? Что в школе? – заговорила она, обрадовано улыбаясь.
– Нормально, – глядя исподлобья, буркнул Кике.
– Разве мы больше не дружим? Или ты так всегда разговариваешь с друзьями? Ведь у тебя есть друзья?
– У меня есть подружка. Дочка папиной коллеги. И знаешь, Исамар, они с папой очень хорошо ладят между собой.
Исамар ничего не сказала, она только печально улыбнулась.
Домой ее провожал Хосе Луис. Он хотел зайти к ней на чашечку кофе, но Исамар отговорилась страшной усталостью. Да, впрочем, так оно и было, она очень-очень устала.
– Исамар, я хочу сказать тебе что-то очень важное, – вдруг заговорил Хосе Луис. – Важное для меня, только не упрекай меня за поспешность и не считай легкомысленным. Я люблю тебя, Исамар. Влюбился с первого взгляда. Вот и сказал. Ты на меня не сердишься?
– Нет, удивляюсь. Мы ведь едва знакомы.
– Но полюбить тебя так просто, Исамар…
– Извини, Хосе Луис, я не хочу тебе показаться невежливой или грубой, но все-таки скажу: ты выбрал не самый удачный момент для своего признания.
– Если обидел, прости.
– Нет, не обидел, но на душе у меня тяжело и смутно, я влюблена в другого, я люблю Алехандро Мальдонадо.
Исамар смотрела прямо в лицо Хосе Луису, и он не мог не оценить ее искренности.
– Я знаю. Это сразу видно: достаточно взглянуть на вас, – с той же прямотой поддержал Хосе Луис трудный разговор. – Но ваша любовь невозможна.
– Почему?! – страстно возразила Исамар. – Ты же видишь, она жива!
– Но вы не можете быть вместе, и оба понимаете это. Поэтому открой сердце новой надежде. Не замыкайся в себе, не приковывай себя к любви без будущего. Со мной или с другим, но ты должна быть счастлива, Исамар! Подумай об этом, подумай хорошенько.
На этом они и расстались. Но, оставшись одна, Исамар думала совсем не о Хосе Луисе и новых надеждах, она думала об Алехандро и тихо плакала. Они так любят друг друга, и какая несправедливость, что они не могут быть вместе!..
Марту провожал Альберто Эрнандес. Он давно уже был влюблен в нее и теперь обрадовался возможности побыть с ней наедине и поговорить. У порога дома он сказал:
– А разве ты не пригласишь меня, Марта, на чашечку кофе? Так ведь всегда делается. Во всяком случае, в кино!
– Разве я похожа на девушку из кино? – засмеялась Марта.
– Ты гораздо лучше, ты просто необыкновенная!
– Что ж, придется мне напоить тебя своим необыкновенным кофе!
Они сидели, болтали, Альберто ушел довольно поздно, сказав на прощание:
– Надеюсь, что твой необыкновенный кофе я пью не последний раз! До свидания, Марта! И если позволишь, до скорого!
– До свидания, Альберто.
За позднее сидение с Альберто Марта получила выговор от Самуэля Агирре:
– Что ты делаешь, Марта? Не слишком ли много разочарований за последнее время? Зачем тебе еще и этот журналист?
– Он мой друг, папа, – кротко и миролюбиво ответила Марта.
– Очень может быть. Но что станут говорить о тебе? Сегодня с одним, завтра с другим!
– Зато ты постоянно с одной! С чужой женой! Женой Мальдонадо! Прелюбодейкой! – взорвалась Марта.
Агирре грустно покачал головой и вышел. У его бедной Марты так испортился за последнее время характер… Что же касается Элисенды, то он привязался к ней всерьез. Его трогала ее беззащитность и наивная агрессивность, когда она пыталась защитить себя. Все ее хитрости были так бесхитростны, что он только умилялся. А умиление его говорило о серьезности его чувства. Марта же не сомневалась, что Элисенда – претенциозная корыстная …. Каждый из них был по-своему прав.
А у Элисенды были свои большие проблемы. Всю жизнь она рассказывала своим дочерям об их отце, графе Димарсо, который хоть и не был богатым человеком, но происхождения благородного и благородного образа мыслей. Она всегда твердила, что не умри он так рано, он бы позаботился о своих дочерях, а так он оставил каждой лишь очень скромную сумму на счете, но они всегда могут на нее рассчитывать. И вот Эстефания, устраиваясь на новой квартире, присмотрела себе мебель, простую, но славную, и пришла к матери попросить свою долю оставленного ей наследства. Она сочла, что теперь, когда она собирается жить самостоятельной жизнью, вправе ею воспользоваться.