– Нет, Эстефания, вот здесь ты ошибаешься, я по-прежнему веду борьбу с Мальдонадо.
– Не обманывай себя, Хулио Сесар. Теперь ты ведешь борьбу против Алехандро, и войну эту ты затеял от отчаяния, считая, что он увел у тебя единственную твою любовь. Но эта любовь – призрак. И ты давным-давно живешь в стране призраков, Хулио Сесар. Поэтому ты и чувствуешь себя в пустоте, поэтому ты чувствуешь себя одиноким. Вернись на землю, Хулио!
Хулио понурился. Все, что говорила Эстефания, было правдой, но что он мог поделать? Он не мог справиться с собой, не мог принять реальности и продолжал гоняться за иллюзиями. Да, он бежал от правды о Рее, бежал от правды об Исамар. И вот когда он узнал, что Аврора подарила Исамар дом, что она в Энсинаде и туда же поехал Алехандро, он немедленно ринулся в Энсииаду. Предлогом для него было то, что Исамар может грозить опасность. Он потребовал, чтобы поехала с ним и Брихида, которая собиралась в гости к Рейнальдо.
Как ждал свою мать Рейнальдо, как готовился к ее визиту! Он заставил Мерсе переодеться: они ждут в гости его мать, Мерсе должна ей понравиться.
Мерсе в ответ расхохоталась:
– Да мы с Брихидой сто лет знакомы. Забыл, что ли? Она прекрасно знает, что я работала в кабачке у Росы. И сама там частенько проводила время, попивая ром!
И за свои воспоминания Мерсе немедленно получила затрещину. А Брихиды все не было и не было. Рей нервничал, наконец, он набрал номер и позвонил к Альберто. Ему сказали, что Брихида уехала в Энсинаду с Хулио Сесаром.
– Не любит она тебя, – сказала Мерсе, – у нее один сын, Хулио Сесар!
И получила вторую затрещину. Рей сорвался и помчался в Энсинаду. Мерсе задела его самое больное место. Он и сам все время повторял себе это, вспоминая, как обращался с несчастной Брихидой, и, вспоминая, твердил: «Будь я на ее месте, я бы никогда не простил». Но он был полон решимости завоевать любовь своей матери, готов был служить ей, мечтал снять дом, забрать ее к себе, баловать, и пусть она простит его, пусть полюбит, и он тогда, наконец, успокоится, он будет знать, что у него есть мать и она его любит.
Исамар вошла в рыбачью хижину. Когда-то она спасла их с Алехандро от дождя, когда-то в очаге полыхал огонь. Теперь он был холодным, этот очаг. И им с Алехандро никогда не иметь семейного очага. Но огонь горел, горел по-прежнему, только теперь он не согревал ни ее, ни его, он был болью, жгучей болью, – огонь их любви, бесприютной любви без крова, их несчастной растоптанной любви…
Исамар подняла глаза. На пороге стоял Алехандро и смотрел на нее – беспомощно, беззащитно. И так же беспомощно смотрела на него Исамар. Они стояли, смотрели друг на друга, и перед глазами у них прошла вся их жизнь, и конец был все тот же: им невозможно быть вместе, тут они очнулись. И поняли, что стоят по разные стороны пропасти. Исамар попыталась перекинуть мосток:
– Не уходи! – попросила она.
Алехандро подхватил его, но тут же выпустил из рук:
– Я люблю тебя, Исамар! Я все время думаю о тебе но не могу забыть, что твои близкие ненавидят меня, и не-могу не стыдиться своего имени. Прости меня, Исамар! Об одном прошу, прости!..
Габриэла и Габи очень удивились, когда, приехав, за стали в доме не Алехандро с Кике, а Аврору. Молодой хозяин ушел из дому ранним утром и до сих пор еще не вернулся. Аврора приняла гостей приветливо, Кике тут же вызвался показать Габи свои любимые места в Энсинаде, и детей отпустили погулять.
Аврора, внимательно присматриваясь к Габриэле, расспрашивала ее о работе. Все, что касалось ее сына, было ей небезразлично. Она чувствовала, что эта женщина появилась здесь неспроста и хотела понять, что она из себя представляет. Пока было ясно одно, что она в восхищении от Алехандро, высоко ценит его профессиональные способности, и, судя по всему, сама хороший специалист. «Что ж, поживем – увидим» – вздохнула про себя Аврора. Она очень хорошо относилась к Исамар, ей хотелось, чтобы Исамар и Алехандро были вместе, тем более, что она видела, как мучительно страдает Алехандро, бессильный перед своей любовью. Габриэла показалась ей слишком уж самостоятельной, может быть, даже самонадеянной, но, впрочем, ничего дурного об этой женщине Аврора сказать не могла, гостья была интеллигентна, умна, тактична и хорошо воспитана.
Извинившись, что вынуждена оставить ее из-за множества дел в Каракасе, Аврора пошла собираться.