– Я хотел, чтобы ты объяснила мые, что происходит, – ответил Алехандро. — Мне непонятна агрессивность твоего жениха против моей семьи. Поверь я в самом деле ничего не понимаю. Эта беспредел какой-то! Альварадо не остановило даже присутствие детей, а ты этому попустительствовала.
– Алехандро, я все тебе объясню, — начала Исамар, но тут вмешался Хосе Луис.
– Ты ничего не должна объяснять этому преступнику!
Словесная перепалка очень скоро переросла в драку, на шум прибежала Марта, и вдвоем с Исамар они кое-как оттащили Хосе Луиса от Алехандро.
– Мне больно видеть тебя, Исамар, рядом с этим дикарем и психом, – уходя, бросил Алехандро. – Он совсем осатанел от ревности.
Марта, поселившаяся у Исамар для того, чтобы утешить сестру в ее горе, с задачей этой не справилась. Наоборот, своим злобным, угрюмым видом она лишь доставляла Исамар дополнительные страдания. Понимания между сестрами, как и прежде, не было. Например, в поведении Хосе Луиса Марта не усматривала ничего противоестественного и предосудительного. И убедить ее в обратном Исамар не могла.
Архенис тоже был очень обеспокоен состоянием сестры. Как врач, он понимал, что жажда отмщения приобрела у Марты черты маниакальности. А когда открытая агрессивность стала сменяться периодами мрачной замкнутости, Архенис и вовсе испугался за Марту.
– Сестренка, мне кажется, тебе было бы полезно куда-нибудь уехать из Каракаса, отдохнуть и даже… подлечиться. Прости, но, по-моему, ты скатываешься в тяжелую депрессию. Поверь мне как доктору и как брату.
Марта же и мысли не допускала об отъезде, когда здесь под следствием находится Альберто, когда Мальдонадо празднуют победу и, вне всякого сомнения, готовятся нанести очередной удар.
– Долорес, Гойо… Кто следующий? — говорила она исступленно.
– Но что можешь изменить ты, оставаясь здесь? – возражал Архенис. – Альберто и Хосе Луис продолжают свое расследование, и твоего участия там не требуется. Марта, ведь жизнь несмотря ни на что продолжается! И мне хотелось, чтобы ты хотъ немного подумала о себе.
– Да, ты прав, – резко перешла от агрессивности к апатии Марта. – Я думала об этом, но меня больше ничто не радует, я больше не питаю иллюзий и не надеюсь на перемены к лучшему. Единственное, что еще занимает меня, – это ребенок.
– Ребенок? — пришел в изумление Архенис. — О каком ребенке ты говоришь?
– О моем собственном, – ответила Марта и не стала больше ничего объяснять.
Разъяснение же встревоженный Архенис неожиданно получил от Луиса Альфредо, который сам пришел к нему в клинику.
– Прости, – сказал он смущенно, – но мне кажется, я должен тебе это рассказать, потому что я боюсь за Марту. Она стала какой-то странной. Представь, она заявила, что хочет иметь от меня ребенка, но при условии, что я заведомо откажусь от каких-либо прав на него! И самое страшное, что она одержима этой идеей, и ей, по-моему, даже все равно, кто будет отцом ребенка.
– Это безумие! – говорил Археннс сестре, негодуя и сокрушаясь одновременно — Ведь речь идет о человеческой жизни, а не о котенке, которого ты можешь завести в свое удовольствие, вовсе не интересуясь, какой именно мурлыка является его отцом.
– Предатели! Все вокруг предатели! – злобно прошептала Марта, и это было единственное, что она вынесла из разговора с братом.
Ансельмо обиделся, узнав, что крестным отцом Джульеты будет не он, давний преданный друг Хулио Сесара, а почему-то Архенис. Но такова была воля Эстефании: умирая, она поручила заботы о дочери Архенису – человеку, отчаянно боровшемуся за жизнь малютки и самой Эстефании, а крестной матерью хотела видеть Исамар.
Расходы по проведению крестин взяли на себя Элисенда и Исамар, гостей собралось много, приглашены были даже родители Хосе Луиса. Джульета с ярким бантиком на макушке и в нарядном кружевном платьице выглядела как сказочная принцесса, ею все умилялись, и каждый невольно вспоминал Эстефанию, не дожившую до этого замечательного события. Элисенда то и дело вытирала слезы, Хулио Сесар тоже периодически впадал в меланхолию, но виновница торжества улыбалась, перебирая своими крошечными ручонками дареные игрушки, и радость вновь оттесняла собою грусть и вселяла надежды на счастливую судьбу этой маленькой красавицы.
Глядя на нее, молодые пары не могли не думать о своих собственных, будущих детях, которые тоже, вполне вероятно, могут родиться такими же обаятельными и красивыми. Об этом, немного смущаясь, говорили Исабель и Ансельмо, и с большей уверенностью — Луиджи и Лила, потому что животик Лилы уже заметно округлился. На подобный же разговор Марта спровоцировала и Хосе Луиса.