– Простите за вторжение, но я понял, что вы гости нашего города, и мне показалось, что я могу вам помочь. Позвольте представиться: князь Луиджи Контини. Даю уроки итальянского языка.
Исамар с изумлением посмотрела на князя – лицо у него было доброе, простое, приятное.
– А я думала, князья живут в замках, – простодушно сказала она.
– Мое семейство очень большое, а что касается наших замков, то мы потеряли их во время второй мировой войны, – отвечал, широко улыбаясь, князь.– И все мы теперь работаем. У меня неплохо с языками, и я преподаю.
Княжеский титул будущего учителя очень порадовал Исамар: ее желание стать настоящей светской дамой могло обернуться реальностью.
Вскоре они с Гойо стали брать уроки у князя Контини.
Алехандро с Мартой стали поддерживать дружеские отношения. Оба знали, что лукавят, но у каждого были свои причины играть в эту дружбу: Марта надеялась на взаимность в будущем, Алехандро на избавление от одиночества. От Матеуса Алехандро узнал, что вложенные коллегой деньги собственно были деньгами Марты. Алехандро разозлился: он не любит никаких действий за своей спиной, так он и сказал об этом Марте. Марта же стала говорить о дружбе, о деловом партнерстве… В конце концов, Алехандро согласился, но скрепя сердце. Теперь все шло вопреки его воле, его пониманию вещей. Все, что ему казалось недопустимым, сделалось допустимым, и он покорился. Может быть, он и в самом деле все усложняет. Пусть Марта станет равноправным компаньоном их фирмы. Он ведь не имел ничего против Марты, ее отношение сейчас он находил даже трогательным. А ему ведь нужно было жить дальше, жить без Исамар…
Не оставила Марта и своей опасной игры с Ферейрой. Он уже был влюблен до безумия. Одна только мысль, что эта молодая страстная красавица может стать его женой, приводила его в восторженно нетерпеливое состояние. О свадьбе говорили как о деле решенном. И внезапное возвращение Алехандро в качестве близкого друга нервировало Ферейру. Марта с нежностью и кокетством рассеивала его вспышки ревности. Ей постоянно нужно было от Лоренсо то одно, то другое. Сейчас она присмотрела очаровательную виллу на побережье, небольшую, всего восемь комнат, был и бассейн. Отдавали ее задешево всего за каких-то двенадцать миллионов.
Услышав сумму, Лоренсо осторожно спросил: А не купить ли нам ее после свадьбы?
– А какая разница, дорогой? Мне так хочется иметь собственный домик, а потом мы там будем жить вдвоем.
Лучезарная перспектива убедила Ферейру.
– Конечно, любовь моя, я куплю тебе этот домик, – с умиленной улыбкой пообещал он.
И Марта, взглянула на него в ответ с такой неподдельной страстью!
Рей выполнил просьбу Хулио Сесара. Он навестил его в тюрьме.
– Теперь, когда Исамар далеко, я вытащу правду наружу! Я сделаю заявление, и ты ответишь за свои преступления, – с ненавистью процедил Хулио.
Рей, держа руки в карманах, искренне расхохотался:
– Да кто тебе поверит? Ты официально признал себя клеветником. А относительно Исамар у тебя нет никаких доказательств! В глазах общества – ты преступник, а я законопослушный гражданин. Знал бы я, что ты беспокоишь меня из-за таких пустяков, я бы не пришел! Пока! – Рей небрежно махнул рукой и вразвалочку удалился.
Хулио Сесар просил прийти к нему Альберто и Ансельмо. Брихида долго уговаривала их, прежде чем они согласились прийти, Они считали, что Хулио досталось по заслугам. За совершенное им предательство это еще малая цена! Но все-таки они пришли. Услышав рассказ Хулио о том, как было дело, они простили его. Теперь все разъяснилось, и Хулио стало легче. Он вновь обрел пусть не свободу, но друзей. А друзья постараются добыть для него свободу.
Когда Хулио Сесара пригласили в четвертую камеру на супружеское свидание, он не сомневался, что ему приготовили побег.
Но увидел он Эстефанию. Она приходила к нему регулярно, принесла радиоприемник, носила книги, трогательно о нем заботилась. И сейчас так прильнула к нему, целовала с такой нежностью, с такой любовью, что он не устоял. Поток страсти подхватил его и понес, а когда они очнулись, то Хулио с нежностью и благодарностью прижал Эстефанию к себе, глаза его смотрели на нее с таким изумлением, что она не могла не улыбнуться.
– Конечно же, я была девушкой, Хулио, я люблю тебя и хочу быть только твоей.
Хулио поцеловал ее. Безоглядная любовь Эстефании растрогала его чуть ли не до слез: то, что он принимая за каприз богатой избалованной девицы, оказалось подлинным бескорыстным чувством, и он не мог на него не ответить, пусть не такой же безоглядной любовью, но благодарностью.