Дождь отгородил их от мира, дав, наконец, возможность поговорить, и они говорили, сидя рядом и глядя на огонь. Алехандро обнял Исамар, и Исамар прильнула к его плечу.
– Я люблю тебя! – тихо сказал Алехандро.
– И я тебя, – ответила Исамар. Огонь разгорался все ярче и ярче.
– Но пусть все останется так, как есть, – сказала Исамар. – Сердце во мне надорвалось и больше не выдержит страданий.
– Мы будем счастливы до конца наших дней, мы больше никогда не расстанемся. Мы выстрадали свое счастье.
Огонь горел ровно, сильно, Алехандро подкармливал его, и в благодарность он согревал их, освещая красноватым светом.
Дождь стоял стеной. В мире было темно, и только здесь животворно горело ровное сильное пламя…
Утром, когда Алехандро проснулся, Исамар не было рядом. Дождь стих, утро было солнечным, он выскочил из хижины и увидел: неподалеку на сером валуне возле пенистого потока сидит Исамар, будто фея здешнего гористого края, – пепельноволосая Исамар со сверкающими льдистыми глазами. Он подошел к ней, и она встала ему навстречу. Они были одни на целом свете, были единственными людьми на пустынной земле, и они были в раю.
Потом, уже позже, когда лодка вернула их в Энсинаду и они стояли на берегу, медля перед тем, как войти в поселок, Алехандро, будто вдохнув вечную небесную синеву, сказал:
- Клянусь, я буду любить тебя вечно, и мы обвенчаемся с тобой в нашей белой церкви в Энсинаде.
Исамар улыбнулась ему в ответ.
В город Алехандро вернулся спокойно-сосредоточенным. Он словно бы внимательно следил за ровным и сильным пламенем, что горело в нем, но, не отрывая от него глаз, помнил, сколько за спиной скопилось теней, и готовился повернуться и развеять их.
Первый, кого он встретил, был Гильермо. Он был в смятении от сделанного открытия и не замедлил сообщить брату о разговорчивости Рея и молчаливости отца.
Алехандро тут же вспомнил, как недоброжелательно встретила его Энсинада, когда они шли вместе с Исамар; люди хмуро глядели на него исподлобья, а хорошенькая Эуфрасия сказала:
– Исамар! Мы любили тебя, когда у тебя была другая компания…
Неужели правда? Неужели Мальдонадо запятнали себя постыдным делом? Неужели Хулио Сесар Аройо прав?
Алехандро поспешил за объяснениями к отцу. Дон Фернандо поглядел на него печально и мудро:
– Сынок, ты что же, не знаешь Рея? На него никогда удержу не было!
Алехандро кинулся искать Рея. Долго искать ему не пришлось. Рей сидел внизу, в гостиной, и Алехандро, подойдя к нему почти вплотную, тихо сказал:
– Ты мне расскажешь всю правду, брат! Кто в ответе за бойню в Энсинаде? Ты там был? Был?
Рей смотрел на него со всегдашней нагловатой ухмылкой, и Алехандро, не выдержав, ударил по этой бесстыжей негодяйской роже. Рей не замедлил с ответным ударом, и братья, выскочив за дверь, сцепились и покатились по газону перед домом. Они дрались ожесточенно, беспощадно. Испуганные женские голоса пытались образумить их, но бесполезно.
Алехандро при каждом ударе твердил:
– Ты скажешь мне правду, скажешь!
Рей дрался молча. По лицам у них текла кровь. Они скатились в канаву с водой и продолжали драться, окуная друг друга в грязную жижу, падая и поднимаясь. Перепуганные женщины стали звать на помощь дона Фернандо, но дон Фернандо с отсутствующим видом твердил про себя:
– Марта – дочь Торреальбы! Дочь Торреальбы! И помолвлена с Алехандро! Она должна исчезнуть с лица земли, эта Марта!
А Марта, которая пришла поговорить с Алехандро после Энсинады, звала его:
– Да разнимите же их, дон Фернандо! Разнимите!
Исамар сидела у себя в офисе, у нее теперь было собственное дело, собственный кабинет. Она обеспечила работой всех своих друзей, взяла в секретарши Исабель и Ортенсию, сестер Альберто Эрнандеса, взяла Ансельмо, проработавшего несколько лет в полицейской охране, отвечать за службу безопасности, сделала Виолету своей первой помощницей.
Виолета и рассказала Исамар о том, чем так был удручен Гильермо.
– Знаешь, Виолета, я не могу поверить, что дон Фернандо как-то причастен… он всегда хотел нам помочь и только от доброго сердца… Я, пожалуй, съезжу к нему и все узнаю от него самого…