Дни между тем шли, на участке в Энсинаде начались земляные работы, и Алехандро ездил туда наблюдать за ними.
Марту выписали, она была уже дома, с каждым днем вспоминала все больше и больше, и вспомнила такое, о чем хотела бы позабыть навсегда. Она припомнила, что Алехандро отказался от их с нею свадьбы, что собрался жениться на Исамар и поняла, что сейчас он не говорит с ней об этом только из жалости, и сама решила молчать. Пусть все так и будет, и они с Алехандро останутся навсегда вместе.
Каролина, разносчица злых вестей, пришла навестить ее и очень хотела обо всем ей напомнить. Она говорила, как фальшива, как лицемерна Исамар. Откровенничать с ней Марта не стала, она не забыла медвежьих услуг Каролины, но лишняя капля яда не могла не отравить ей душу.
Марта сидела с Деянирой, Деянира гадала ей, будущее с женихом не сулило ничего хорошего, но Марта упрямо смотрела в сторону.
– Ты уже все вспомнила, Марта, – сказала Деянира, отложив карты в сторону. – Помнишь, я гадала тебе и раньше, и карты и тогда не сулили вам с Алехандро ничего хорошего. Так зачем ты упорствуешь?
– Он должен быть моим, сейчас я выиграю время и отниму его у Исамар! – глядя исподлобья, сказала Марта.
– Глупышка! – грустно улыбнулась Деянира. – Ты не выиграешь время, ты попусту его потеряешь. Мыслями он все равно не с тобой, и зачем тебе держать человека, который откровенно признался, что любит другую? Ты заслуживаешь настоящей любви, Марта. Твое сердце сейчас ранено, но зачем ты оставляешь в нем нож и мешаешь ране затянуться?
На лице Марты отразилась растерянность, как ни неприятно сознаваться, но Деянира права, и как такие простые вещи не пришли ей в голову? Для чего ей, Марте, которая всегда отличалась гордостью, эти жалкие комедии? Но простить Алехандро она не могла.
Ее страстное сердце пока не умело прощать.
И когда Алехандро навестил ее, Марта, мрачно глядя ему в глаза, сказала:
– Я все вспомнила, Алехандро, и освобождаю тебя от жалости к себе. Я выздоровела и больше в ней не нуждаюсь.
– Спасибо, Марта! Мы слишком много перестрадали, чтобы фальшивить и обманывать друг друга. Я не устаю надеяться, что когда-нибудь мы будем с тобой друзьями, – обрадованно ответил Алехандро.
Он возвращался в свой новый временный дом с легким сердцем. Все тяжелое и печальное осталось позади. Из гостиничного номера, где они теперь жили с Кике, он позвонил Исамар.
– Любимая! Марта все вспомнила! Она вспомнила наш разговор, все поняла, и мы можем теперь назначить день нашей свадьбы. Завтра после поездки на строительную площадку в Энсинаде я заеду к тебе…
Полковник Бругера продолжал расследование и все дни проводил в Энсинаде. Рей скрывался от него, жил на квартире, которую снимал для Мерсе. Без особой необходимости на улицу не выходил. Но разговор с Пайвой, был настоятельной необходимостью. Пайва опять был в панике, ему было страшно, он не сомневался, что на этот раз вся правда выплывет наружу, тем более там, в Энсинаде, остались два живых свидетеля – Баудильо и Эриберто: именно они в ту страшную ночь были с ним вместе, караулили потом трупы и вооружали их.
– Ты управишься с ними, Пайва, а я тебе помогу, – сказал Рей, выслушав его опасения, и протянул револьвер.
Пайва взял револьвер не сразу, он умоляюще смотрел на Рея, а тот, подмигнув, повторил:
– Помогу, помогу!
Рей счел вопрос с Пайвой решенным. Ему нужно было только отыскать Висенте Перниля и дать ему дополнительное задание. Придя домой, он распорядился, чтобы Мерсе вызвала Висенте с приисков.
Позвонили в дверь.
Длинноногая, в короткой юбочке, Мерсе, покачивая бедрами, пошла открывать. На пороге стояла скромно одетая Мерседес.
Мерсе, наверное, тут же захлопнула бы дверь, словно перед привидением, но изумленный Рей отстранил ее и пригласил Мерседес войти.
– А ты отправляйся в свою комнату, – скомандовал он Мерсе.
– Сеньорита может остаться, – остановила его Мерседес, видя, как возмущенно приоткрыла рот Мерсе. — Мне сказала Энкарнасьон, что ты оказался в сложном положении, тобой занимается Бругера, и я пришла сказать, что готова подтвердить свои показания о той страшной ночи. Так что не прячься больше. Было бы нечестно, если бы я отказалась от своего свидетельства. Папе лучше. Я дала обет: если он поправится, то я постригусь, и Бог мне помогает.
Он ей не успел даже слова произнести в ответ, как она уже ушла. Ушла, сняв камень с его души.
С утра Алехандро поехал в Энсинаду. Там на землях Сакариаса расчистили и выровняли уже довольно обширный участок, так что скоро можно было приступить к строительству домов. Исамар мечтала, что молодежь Энсинады не будет покидать родные места, получив возможность снять за недорогую плату квартиру. Было слишком грустно представлять себе дряхлеющих стариков, оставшихся доживать в этой дорогой ее сердцу деревушке. Алехандро наблюдал за работой экскаваторов, что выравнивали землю, как вдруг его позвали – рабочие наткнулись на кости, и похоже, что человеческие. Алехандро сам взялся за лопату и принялся раскапывать – что? Могилу? Древнее захоронение? Человеческие кости? В горах? Странно! Очень странно! Почему этого человека похоронили вдали от деревни? Почему не на кладбище? О находке следовало немедленно сообщить в полицию. Мишель, Леонардо предлагали Алехандро бросить лопату. Зачем ему заниматься этим делом самому? Но будто какой-то тайный голос шептал ему: копай! Копай! Лопата звякнула о металл. Алехандро пошарил в земле рукой и вытащил медальон на тоненькой цепочке – медальон со знаком, что украшал ворота имения Марты…