– Но почему ты нашла нужным сообщить об этом мне?
– Потому что вы с ним компаньоны, потому что вы теперь ведете его дела в банке и должны решить по совести, будете вы их представлять и дальше или нет! А в несчастье, которое с ним случилось, я вижу перст судьбы, в моих глазах оно только подтверждает его вину. Ему есть за что расплачиваться.
– Может, ты и права, Марта. А что касается его дел, то я веду их не ради него, а ради Мерседес, она – чистая душа, ты и сама знаешь…
– Я сочла своим долгом сообщить вам все, что знаю, сеньор Фернандо.
– Очень благодарен.
Марта ушла, Фернандо поднялся наверх.
– Выпьем, Ускатеги! Труп сняли с нашего баланса и переложили на Ферейру. Пусть так и будет. Уф, даже дышать сразу стало легче.
Марта была довольна. Первый шаг был сделан. Она перестала представлять опасность для дона Фернандо, а значит, ее жизнь отныне в безопасности. Тайну, что они с Исамар сестры, они никому открывать не собираются. Значит, и Мариане тоже пока ничего не грозит.
Луис Альфред уже поговорил с доном Фернандо о работе, сказал, что сидел в тюрьме, тот обещал свети его с Реем. Еще немного, и механизм мести будет запущен. Марта не сомневалась, что рано или поздно они разорят дона Фернандо, сотрут с лица земли весь клан Мальдонадо, уничтожат всех! Думая об этом, Марта счастливо улыбалась. Прохожие обращали внимание на красивую, озаренную счастливой улыбкой девушку.
Глава 27
Рейнальдо устраивала его жизнь в Майами, дела у него ладились, и он не сомневался, что очень скоро весь мир будет лежать у его ног. Он по-прежнему тосковал о Мерседес, ссорился из-за ее фотографии с Мерсе, сидел в кафе и любовался красотками, словом, все шло своим чередом, как вдруг ему позвонила Мерседес. Голос ее его обрадовал, весть огорчила.
– Твой отец болен, Рейнальдо, – сказала она. – С ним случаются странные приступы. Даже у нас случился, я сама его видела и испугалась. Хорошо, наверное, было бы, если бы ты вернулся. Он ведь в доме теперь один. Никто из сыновей не живет с ним.
Рей мгновенно собрал чемодан, собираясь вылететь ближайшим рейсом. Он любил своего старика и совсем не хотел, чтобы с ним что-то приключилось. Мерсе устроила скандал, она не желала оставаться здесь в одиночестве, но Рей мигом ее угомонил, он с ней не церемонился.
– Или ты ждешь меня в Майами, или мотай на все четыре стороны!
Не одобрил его отъезда и Сабас: у новых хозяев нрав крутой, им не понравится такое самоуправство, но Рей только рукой махнул: он все уладит!
И уладил, а затем сел в самолет, и он понес его на серебряных крыльях к отцу и к Мерседес! Мерседес! Мерседес!..
Состояние дона Фернандо Рей нашел вполне сносным, да тот, впрочем, и не любил никогда жаловаться, но известие о болтливости Пайвы подействовало на Рея крайне огорчительно.
– Пайва растрепал все Алехандро, а тот, ясное дело, вознамерился все пересказать полковнику Бругере, поскольку все должно быть по закону.
– Он что, собирается заложить меня, своего брата? – возмутился Рей.
– Он понятия не имеет, что означает «заложить». Для него существуют только законные и противозаконные поступки, и он будет делать так, как считает нужным.
– Спасибо, что вовремя сказал, отец, – засмеялся Рей, – теперь придется заняться полковником Бругерой.
– Сперва как следует подумай, сынок, как-никак полковник! Армия!
– Подумаю, подумаю, отец! А сейчас, прости, я к Мерседес
Дон Фернандо поглядел ему вслед, покачивая головой: права Энкарнасьон: нет счастья мальчикам в этом доме. Но он, отец, сделает все, чтобы они были счастливы!
Алехандро ехал от Исамар. Наконец он ее увидел, но легче ему не стало. Она побледнела, осунулась, видно было, что много плакала, смотрела на него затравленными страдающими глазами, но на все его вопросы: «Почему, Исамар? Почему?» ответила ему Виолета, сказав:
– Она беременна от Хулио Сесара!
– Ты? Мне? Изменила? – словно бы вживаясь в новость, спросил Алехандро, спросил, но не поверил.
И тогда Исамар истерически закричала:
– Да! Да! Только уходите! Все уходите! Изменила! Изменила! Изменила!
Алехандро стремительно сбежал по лестнице.
«За что ты так со мной, Исамар? За что?» Сначала ему было нестерпимо больно, а затем его словно сковало одиночество. Все вокруг было каким-то ненастоящим. А может, только он и был живым, а все остальные – тенями, игрой фантазии? Почему и невозможно было понять, что же происходит с ним на самом деле. Например, Рейнальдо. Убийца он или нет? Отец – контрабандист или честный человек? Исамар – его невеста или любовница Хулио Сесара? И вдруг его захлестнула волна душной обиды и ненависти. Исамар обвинила его когда-то в двойственности, сказала, что для нее все всегда определенно, отчетливо. Что она может сказать теперь? Они все лицемеры, сплошные лицемеры, все лгут с утра до ночи, лгут себе, лгут другим! А Хулио Сесар? Подонок! Негодяй! Как он смел воспользоваться? Посягнуть?!