Доктора Архениса, которого она встретила в коридоре больницы, просто ослепило сияние ее больших черных глаз.
– Какая счастливая неожиданность видеть вас здесь, Марта! – с нескрываемой радостью сказал он.
– А вы что здесь делаете, доктор? – осведомилась Марта.
– Работаю, это и есть моя больница. Пойдемте, я покажу вам свой кабинет.
– С удовольствием, – просияла в ответ с улыбкой Марта.
– Я был бы счастлив, если бы мог всегда видеть вашу ослепительную улыбку, – сказал ей восторженно доктор Архенис, и Марта опять ему улыбнулась.
Ей было хорошо с доктором Фальконе, в их отношениях была какая-то свобода и непринужденность. И столько тепла и заботы исходило от внимательных глаз Архениса, что Марту они согревали, будто весеннее солнышко.
Все складывалось удачно для Марты, все сулило ей успех.
Глава 31
Аврора рассказала Алехандро о разговорах, что ведутся в доме о наследстве. Завещание, наследство – все это претило Алехандро. Но ему было крайне неприятно, что Элисенда, которая давным-давно изменяет отцу, вдобавок еще так жадна на деньги. И он сказал ей об этом.
– Все обстоит совсем не так, как ты думаешь, – таинственно ответила Элисенда, – когда-нибудь ты поймешь, что я имею в виду.
Но Алехандро, честно говоря, и понимать ничего не хотел.
Зато Рей, поглядев на Элисенду и Аврору, которые сидели в нижней гостиной, сказал куда проще:
– Что, ведьмы? Задумали поживиться за чужой счет? Так вот, имейте в виду, я – Рейнальдо, сын Фернандо Мальдонадо, никогда вам того не позволю!
Элисенда никогда не любила Рейнальдо – грубость, за мужицкие замашки, а уж после истории с Каролиной просто возненавидела. Она не понимала, как могла такая девушка, как Мерседес Ферейра, стать женой этого циничного негодяя. А Рей, возможно, потому так и любил свою «святую», что никакие низкие помыслы ее не касались, потому что ей и в голову не могли прийти те коллизии и интриги, которыми изобиловала жизнь Рея Мальдонадо…
Сейчас, например, проводив Мерседес к отцу, поскольку вопрос об их собственном доме еще не решился, Рей отправился к Мерсе. Мерсе уже несколько поуспокоилась, признала правоту дона Фернандо, накупила себе нарядов, и когда Рей пришел к ней, выглядела очаровательно. Рей оценивающе поглядел на нее и признал, что пришел не зря.
– Мерсе! Давай все расставим по местам, – сказал он. – Ты была и останешься моей женщиной. Но ты же не создана, чтобы стирать пеленки, правда? Ты и сама это прекрасно понимаешь, так какого же черта?! Не скандаль, и все пойдет как нельзя лучше.
Мерсе бросилась ему на шею.
– Только не уходи, Рей! Только не уходи!
– Я-то не уйду, но тебе я советую уехать. Зря ты уехала из Майами. Ты должна была ждать меня там, вот и жди, я очень скоро приеду, и увидишь, у нас с тобой будет второй медовый месяц. Отцу уже получше, он не чает, когда попадет домой. Поедешь туда, как королева. Не поедешь – полетишь!
Мерсе сообразила, что Рей, пожалуй, прав. В Майами он и в самом деле будет с ней, а здесь у него слишком много дел и подозрительных глаз.
– Хорошо, Рей, я так и сделаю.
– Вот и прекрасно, – обрадовался Рей, – я всегда знал, что ты умница! Вещей не перебирай, там все купишь. Вот тебе билеты, а вот этот сверточек ты передашь тому, кто тебя встретит.
– Конечно, Рей, непременно!
Рей пробыл у нее до утра, и собиралась Мерсе в Майами с легким сердцем. Она была не права, не нужно создавать никаких проблем, жизнь сама все расставит по местам.
С легким чемоданчиком, счастливая, хорошенькая Мерсе ехала в аэропорт, рисуя себе будущее в самом розовом свете.
Роса сильно переволновалась за дона Фернандо. На деле он был ее единственной опорой в жизни. И когда она плакала у его постели, твердя: нет, я не переживу, не переживу, если что-то с тобой случится! Фернандо сказал ей спокойно и без обиды:
– Э-э-э, Роса. У циничных людей есть свои достоинства, они умеют смотреть правде в глаза. – Если что-то случится, ты найдешь себе другого мужчину и будешь жить ничуть не хуже!
– Не говори так, Фернандо, – еще пуще заплакала Роса, совершенно искренне веря, что она на такое не способна и жалея себя за свою бескорыстную преданность.
– Я тебя обеспечу, Роса, ты мне предана, и я не позволю, чтобы после моей смерти ты осталась на улице, так что можешь не волноваться, я не забыл тебя в своем завещании.
Слезы из глаз Росы полились еще обильнее, но это уже были благодатные слезы, слезы нежности и благодарности.