“О, нет… э-ээ, она идет сюда,” - женщина выглядела так, словно собиралась вскочить и броситься наутек.
“Сиди спокойно, она не кусается,” - мягко сказала Мак. - “Ты что, никогда раньше не встречала детей?” “Только в магазине.” “Ну, это неплохое начало.”
“Ты смеешься надо мной,” - напряженно заметила Колби.
“Да, и это мне нравится гораздо больше, чем плач на твоем плече.”
“Мне тоже.”
Маккензи наклонилась, обняв руками свои колени. К столу подошла Оливия. “Привет, мам.”
“Привет, зайка, ты не замерзла?”
“Нет, ведь я курю. Видишь?” - Оливия выпустила изо рта облачко белого дыма.
“Курение вредно для здоровья.”
“Папа курит трубку.”
“А еще папа ест шпинат и спаржу. Ты тоже собираешься их есть?”
“Нет.”
Мак подхватила Оливию и усадила ее на стол между собой и Колби.
“Тогда, я думаю, ты должна забыть о курении до своего тридцать седьмого дня рождения. Тогда мы сможем снова это обсудить.” -
Маккензи замолчала и подмигнула Колби. - “Оливия, это моя подруга Колби. Мы вместе ходили в школу.”
“Привет, Оливия.” - женщина протянула было руку для пожатия, но затем, словно испугавшись чего-то, спрятала ее в карман.
“Привет. Ты куришь?”
В поисках помощи Колби взглянула на Мак, но та сама с интересом ждала ее ответа.
“Нет… То есть иногда… когда я выпи… когда я иду куда-нибудь с друзьями… не часто.”
“Ты должна бросить. Моей маме это не нравится.”
“Хорошо. В таком случае, я больше никогда не буду.”
Оливия погладила ее по ноге и сказала: “Хорошая девочка.” Колби торжествующе улыбнулась, и Маккензи с трудом сдержала смех.
“Папа!” - вдруг закричала Оливия и вскочила так быстро, что едва не упала. К счастью, Мак сидела рядом и, успев подхватить ее, опустила на землю. Девочка помчалась по парку и бросилась в объятия отца.
“Папа ест спаржу?” - спросила Колби.
“Нет, но я решила упомянуть об этом на случай, если она вдруг решит обсудить условия сделки.”
Колби рассмеялась, наблюдая, как Ник подбрасывает Оливию в воздух. Выражение его лица не оставляло никаких сомнений в его безграничной любви к дочери.
“Я вижу в ней немного от каждого из вас.”
“Мне кажется, она больше похожа на меня.”
“Возможно ты права. Как ты думаешь, я ей понравилась?”
Маккензи повернулась к своей спутнице, пытаясь объяснить той, что дети, а особенно Оливия, редко могут невзлюбить кого-то с первого взгляда, но лицо Колби было таким серьезным, что Мак сразу вспомнилась юная одинокая девушка, вечно прячущаяся от всех в тени. Может, теперь она и выглядела по-другому, но внутри нее многое осталось прежним.
У Маккензи неожиданно вырвалось: “Разве ты можешь кому-то не нравиться, Колби?”
Та ответила не сразу, пытаясь подобрать подходящие слова. “Многим.”
“Поэтому ты и скрываешь себя настоящую?”
Колби промолчала.
Мак перевела взгляд на Ника. К счастью, он нес Оливию на плече, поэтому девочка не заметила, как нахмурилось папино лицо при виде маминой подруги.
“Что ты здесь делаешь?” Ник опустил Оливию вниз головой, притворяясь, что вот-вот уронит ее.
“Нет, папа!” воскликнула та и зашлась в радостном смехе.
“Ник, ты что, никогда не проверяешь свою голосовую почту? Я оставила тебе сообщение о том, что пригласила с собой Колби.”
На секунду мужчина смутился, но затем снова недовольно продолжил:
“Сколько мои родители заплатили тебе, чтобы шпионить за нами?”
“Не отвечай ему,” - вставила Маккензи.
“Все в порядке, я не против. Во-первых, твои родители не просили меня…” - Колби сделала пальцами воздушные кавычки. - “шпионить” за вами. Они просили меня навести справки о Мак. И если я даже и взяла у них деньги, то сумма тебя не касается.” - Она посмотрела на Маккензи. - “Я вернула им чек.” - Та отвела взгляд. - “Теперь твоя очередь.”
Ник приподнял одну бровь.
“Что значит “моя очередь”?”
“Твои родители пытаются создать Маккензи проблемы,” - осторожно сказала Колби. - “Я хочу знать, что ты собираешься с этим делать.”
Сердце Мак опустилось при мысли о том, как далеко могут зайти Копленды.
“Это глупо. Здесь какое-то недоразумение. В любом случае, почему я должен обсуждать семейные дела с посторонним человеком?”
“Хорошо, не отвечай мне. Ответь матери своего ребенка. Я уверена, что ей хотелось бы услышать то, что ты скажешь.”
Маккензи редко видела Ника таким рассерженным. Она была рада, что Оливия все еще сидит на его плече.
“Хорошо. Я скажу, что она - мать моей дочери, причем чертовски хорошая мать. Еще я скажу, что она - мой лучший друг, и я ни разу не пожалел, что женился на ней. И еще - что мы не подходим друг другу как пара.”