Макс увидел её, застывшую в дверном проеме, и скупо махнул рукой, позволяя зайти. Не страшно. Хоть сто раз подслушай этот разговор, всё равно не понимала о чём речь. Все эти нихт, шпрэхе, митвох, форгестэрн живо проносились в мыслях, а через десять секунд уже и не смогла бы повторить, даже под пытками.
Продолжая эмоционально что-то объяснять Фрицу, схватил зеленое яблоко с блюда и протянул незнакомке. Улыбаясь, забрала фрукт и жадно откусила, наслаждаясь кисловатым вкусом, а через полминуты перед ней поставили чашку чая с лимоном. Всё так же продолжал телефонный разговор, позволяя сидеть и слушать, наслаждаться качественным произношением.
Едва поднесла чашку к губам, как в дверь застучали с бешеной силой.
– Открой, – тихая просьба с тонких уст. – Это Матвей приехал.
Кивнула, ставя чашку на стол, и побрела в прихожую, рассматривая черный камень на безымянном пальце, напоминающий о себе непривычной тяжестью.
Стук не повторился. Поспешила повернуть ключ в замке и опустила дверную ручку. Дверь настежь, испуганный взгляд на вооруженного Наумова целящегося прямо в неё.
– Арина, – спокойно сказал, прожигая орлиным взглядом. – Я же говорил, что твоя амнезия – фарс.
Сглотнула, испуганно смотря за спину незваного бандита, на людей Наумова, нагло зашедших на территорию Самойлова и приставляющих стволы к головам Самойловских. Те не мешкали приставить в ответ. И все застыли в готовности. Застыло время.
– Опусти ствол, – ровно сказала, глядя в глаза болотного цвета. – Подумай, что потом случится с твоей женой.
Его дыхание заметно участилось, опустил руку с пистолетом и, схватив Арину за горло, затолкал в прихожую. Больно врезалась спиной в стену и в ту же секунду ощутила дуло упирающееся в живот, бандит сильнее сомкнул пальцы.
– Где компромат? – прошипел ледяным голосом, поджигая её гнев, буквально перекрывая воздух. – Говори, скотина! Иначе пущу пулю…
Глава 19
В один миг осознала последствия громкого и пафосного заявления: «я всё помню». Нажим ствола беспокоил всё меньше, по мере испарения последней капли воздуха, но не двинулась. Не шевельнулась, не пыталась отчаянно поймать хоть долю кислорода, продолжая напряженно смотреть в лицо Наумова, пока глаза наполнялись слезами.
– Говори, где папка, – прошипел, оставляя эхо внятного голоса в ушах. – У нас больше нет времени на твои игры в амнезию.
Искаженные гневом резковатые черты лица медленно расплывались, а хватка мужчины не ослабевала ни на секунду. Понимала, что пришел за ответом, но вместо этого необдуманно переступил грань, делая лишний шаг.
Зажмурилась, когда стало совсем невыносимо, хватаясь за запястье в бессмысленной попытке оттащить сильную руку, будто Наумову больше не требовалась информация о компромате, а только медленная смерть незнакомки. Крепче и бессмысленнее сжала мужскую руку, пока легкие горели, будто подожженные от высокого огня черной металлической зажигалки.
– Твои действия, Наумов, предсказуемы, – спокойно прозвучал в стороне низкий голос и хватка мгновенно исчезла, давая доступ воздуху.
Открыла глаза, хватаясь за горло дрожащими руками, откашливаясь и одержимо глотая воздух, резко и больно насыщающий горящие легкие. Натиск пистолета исчез, и монотонный шелест на улице сообщил, что Наумовские опустили стволы. Восстанавливая дыхание и абстрагируясь от вспыхнувшей боли в ребрах, исподлобья взглянула на Самойлова, крепко сжимающего руку Наумова. Бандит дернулся в попытке освободиться, но тщетно. Учащенно дышал, испепеляя преступника ненавистным взглядом, но, не смея поднять на него пистолет, надежно замерший в свободной руке.
– Забыл, чему тебя учили? – насмешливо бросил Самойлов.
Мужчина рванул ещё раз, Макс пренебрежительно отпустил руку соперника и взглянул на Арину. Вопросительный темный взгляд полный заботы, скрытой от чужого внимания, предназначенный только для незнакомки.
Ответила благодарным кивком – за то, что оборвал цепкий хват – и уловимой только для глаза хищника улыбкой. Для внутреннего облегчения преступника.
– Лучше бы об этой побольше узнал, – презрительно вставил Наумов, крепче сжимая пистолет.