– Я ничего не помню о се… – замолчала, не находя смысла что-то объяснять. – Короче, это ложка, неуч.
– Вау, просыпается дерзость, – в голос просочилось восхищение. – Я не ошибся, забывчивая девушка.
Плохо. Слишком плохо и нервно на душе, и подобное толкало на край безразличия. Не заботилась о манерах и примерном поведении, вела себя по живому наитию, пытаясь уловить в действиях свой характер. Вспомнить что-то конкретное.
Внимательно посмотрела на Макса.
Откинувшись на спинку стула и сложив руки на стол, взглянула на белое гладковыбритое лицо. Слегка впалые щеки дарили его внешности вампирскую ноту, а темные глаза лишь подчеркивали потусторонность его образа. Та же раскованность в движениях. Да, он слишком свободен, а значит – опасен.
Боже, только теперь поняла – рассматривает его с такой придирчивостью, будто он находится на её территории. Будто всё наоборот и это она оказала незнакомцу скорую помощь.
– Зачем ты вернулся? – всё-таки голос неисправно охрип.
– Случается, что иногда…
Запнулся, поставил на стол тарелку с нарезанным яблоком и подвинул кружку поближе к Арине. Как будто заменял слова действиями, не сумев сформулировать ответ.
– Просыпается, что-то человеческое, – комично прозвучало, после её сравнения с вампиром. – Я не сумел не вернуться. Хотя пытался, – весело добавил и сел напротив, кладя на стол пачку сигарет и зажигалку.
– Спасибо, – тихо бросила и вмиг увидела в его взгляде скупое недоверие. – Нет, действительно… спасибо тебе.
– Да как скажешь, – фыркнул и поспешил зажечь сигарету.
Он перестал быть джентльменом, который кутал в пальто и бережливо скрывал от холода. Казалось, спаситель выброшенной возле железной дороги незнакомки сам в шоке от своего поступка.
– Точный прогноз обещал на сегодня потепление, – проговорил и устало затянулся дымом. – Но тебе не везет. Точный прогноз как всегда облажался. Пришлось бродить по городу в такой холод.
Беспомощно пожала плечами и сделала глоток кислой жидкости. Взяла ломтик зеленого яблока, медленно откусила, совершенно не чувствуя голода. Делая это будто на автомате и буквально ощущая плавно возвращающуюся смертельную усталость.
– Итак, незнакомка, – вернул магнетический взгляд, стряхивая пепел на бежевую столешницу. – Объясни, что происходит? Ты помнишь кого-то из родных? И тогда… как ты вспомнила своё имя?
– Я не помню, – с сожалением ответила, пережевывая яблоко. – Я пытаюсь что-то выудить из головы, но… Я не знаю, кто мои родители, как они выглядят... Ничего не знаю о детстве. Я не помню, как оказалась за городом, кто вывез и кто избил – ничего не помню.
Хриплый слабый голос насыщался отчаянием. Вопросы мужчины оказались психологически сложными, а попытки что-то достать из памяти возобновляли головную боль.
Самойлов наклонился вперед и протянул руку, словно предлагая докурить сигарету. Запах дыма стал отчетливее.
– Ну а меня ты вспомнишь? – серьезно спросил, прожигая насквозь черным взглядом…
Глава 4
Через раз дыша, с дрожью отстранилась, бросая на мужчину сосредоточенный взгляд.
Его фраза словно зависла в воздухе, а её свинцовые отзвуки смешались с густым дымом белой сигареты.
– Так ты меня знаешь? – наконец решилась на судьбоносный вопрос. – Поэтому вернулся? Откуда ты меня знаешь?
Слегка наклонилась вперед, улавливая каждое изменение его взгляда и сокращения лицевых мышц. Азарт черных глаз померк, и уголок рта слегка дернулся. Едва уловимо – не сканируй она взглядом выражение лица, не заметила бы это секундное сокращение.
Самойлов откинулся на спинку стула и медлительно затянулся дымом.
– Я пошутил. Расслабься, – спокойно ответил, даря легкую улыбку. – Сегодня я впервые тебя увидел.
Теперь же захотелось расцарапать его лицо и содрать заодно эту наглую, легкую улыбку. Шутка не впечатлила.
Отвела взгляд, чтобы скрыть замешательство и потерянность. Ясно чувствовала, как внутри зарождается ярость. И как удачно это крайнее проявление эмоции граничит с отчаянием.
– Ну ты и сволочь, Самойлов, – не удержалась от ответа и подняла на него гневный взгляд. – Так не шутят, скотина! – ударила кулаком по столу.