Слабо улыбнулась и медленно потянулась к его руке. Прикоснулась, поднимая взгляд, изучая реакцию. Провела прохладными пальцами по коже, вдоль сбитых костяшек.
– Всё хреновее, чем я предполагала, – полушепотом, ведя пальцем по тыльной стороне его ладони. – С этим компроматом и… Как ты теперь уладишь с Дружининым. Наумов правду сказал насчет «против твоей кандидатуры»?
Вместо ответа резко перехватил руку и крепко сжал запястье, приподнимая и смотря на черный камень. Угольно-черный, матовый омут, съедающий свет. Значит, Наумов всё-таки сказал правду.
Преступник отвел взгляд в сторону, продолжая крепко держать руку, поглаживая пальцем. Ненавязчиво, с легким нажимом, но скорее машинально, чем под покровительством высоких чувств и эмоций. Отстраненно, как и его взгляд в сторону. Возможно, думая о том, что брат всё-таки пожертвовал принципами и местью ради победы преступника. Борьба братьев за компромат окончена. Дальше – хуже.
Удар входной двери выбил Самойлова из гипноза. А через полминуты у порога кухни остановился Матвей. Хмурясь и, видимо, брезгуя заходить в наполненное сигаретным дымом помещение.
– Мы нашли того мужика, – игнорируя приветствия, заявил здоровяк, – с которым она приходила на похороны Бурова. Узнали, кто он.
Сосредоточенно взглянула на Макса. В следующую секунду мужчина отпустил её руку…
Глава 20
Крепче сжимая матово-черный пистолет в руке, посмотрела на тыльную сторону ладони, где давно остыл след прикосновений преступника.
Машину слегка занесло в сторону, и незнакомка медленно перевела равнодушный взгляд на здоровяка. Он уверенно смотрел вперед, идя на обгон и не обращая на неё внимания, и всё-таки манера вождения адекватнее, чем у преступника.
Чувство, что её везут не в тир, а на расстрел, выбивало сердцебиение из адекватного темпо-ритма, заставляя плохие мысли липкой паутиной влезать в каждую секунду жизни.
Вернув взгляд оружию, сунула пистолет в кобуру и неспешным движением положила рядом на сиденье. Поправила воротник кожаной куртки и откинулась на спинку кресла, вспоминая, как здоровяк перешагнул порог кухни, раздраженно махая рукой и отбиваясь от сигаретного тумана, спешно сел и заговорил.
Так она узнала, что некий Леонид Исаев работал на какого-то Валентина и одно время являлся начальником его охраны, а также контролировал местные мелкие группировки, поручая им всякого рода чернуху, которой не желали заниматься люди Валентина. Мужчины пришли к выводу, что присутствующие на похоронах прекрасно знали о возможностях Исаева, поэтому рядом с ним Арина была в полной безопасности. Когда стояла среди врагов, чужая среди чужих. К тому же, Буров мог оставить приказ не трогать её. Ведь не знал, что спустя какое-то время она перешагнет все границы, ввяжется в кровавый мир, играя и действуя только в своих интересах, а спустя годы подступится и к одному из его людей – к блондину.
Фото Исаева показали Давиду, и тот подтвердил, что именно этот мужчина сопровождал незнакомку. Видел его всего один раз, когда облажался и пришел посмотреть на двойника Бурова в гробу. Тогда, в разговоре на кухне, он сказал: «не знаю кто, наверняка чья-то шестерка». Как же он ошибался. Преступник сказал, что эта «шестерка» настолько ушлая, что могла превратить в номер шесть самого Вала. Если сильно-сильно постараться, что он умел.
Сразу поняла, Самойлов знаком с этими людьми. И с Валентином тоже. То есть с её – когда-то – покровителем, предоставляющим безопасность и карт-бланш. До определенного момента. Как же тесен криминальный мир, преступник. Тесен и зыбок своими связями мгновенно превращающимися в предательство.
Ушлость Исаева подтвердилась словами Матвея о том, что Леонид сбежал из страны незадолго до ареста Валентина. Но сообщил, что мужчину, способного рассеять амнезию незнакомки своей историей, уже ищут, пробив возможные варианты и сузив круг поиска до Южной Америки и Европы.
Отчетливо чувствовала, как каждое слово влияет на высоту ставок. Её беспамятство обрастало новыми деталями, информация шла в руки, заставляя изрядно побороться за хоть какой-то просвет в темном будущем. Слишком много врагов, ошибок, грязи и действий, за которые ещё не ответила – всё плелось из прошлой жизни. Следом, пока незнакомка сто раз меняла выбор, желая вспомнить, а уже через десять минут – забыть ещё больше.