– Тише, незнакомка, – с каплей угрозы в голосе приструнил. – Ты в моём доме и…
– Я пытаюсь вспомнить хоть незначительную деталь из жизни! Хоть что-нибудь! А ты…
Вмиг замолчала и неспешно выпрямила спину. Размеренно выдохнула и улыбнулась, глядя на мужчину. Слегка наклонила голову, изучая выражение его лица, граничащее с искренним удивлением и недовольством. Словно ему не понравилось изменение в поведении, и он остался разочарован.
Обвила ладонями теплую кружку и отпила чаю. Сама от себя такого не ожидала, но вдруг ярость и крик показались бессмысленными. Ярко почувствовала, как внутри что-то переключилось, и агрессия вмиг испарилась.
– А где истерика? И это всё? – в его голосе явно скользила нота печали.
– И это всё, – шепотом подтвердила и потянулась за кусочком яблока.
– А как ты так… за секунду успокоилась? – он был явно разочарован. – Откуда такая сноровка?
– А я не помню, – весело ответила, откидываясь на спинку стула.
Самойлов восхищенно присвистнул и поспешил затянуть своё отчаяние густым дымом сигареты.
Ещё глоток чая и дыма. Потом секунда тщательно скрытого отчаяния, порожденного жестокой шуткой. Самобичевание за тщетные попытки вспомнить, беспомощность, ненависть к себе и курящему напротив, а потом снова резкое спокойствие. Всё это пока Самойлов курил третью по счету сигарету, иногда насвистывая веселую мелодию и поглядывая на Арину.
– У тебя там… – указал сигаретой на халат и едва сдержал улыбку. – Халатик распахнулся, – удовлетворенно добавил шутник.
Непоколебимо продолжила чаепитие – хотя кружка почти опустела – не обращая внимания на хитрые нотки в голосе мужчины.
Что ж, вероятно, теперь ему посчастливилось оценить красный кружевной лифчик. Мысленно похвалила себя за решение не напяливать халат на голое тело. Такого чертов шутник точно не заслужил.
Прислушивалась к чувствам и ощущениям. Странно, но… Никакого смущения. Тело не реагировало на заинтересованные взгляды мужчины, руки не мельтешили в стеснительных попытках прикрыть и спрятать обнажившуюся часть тела.
– Я очень устала, – сказала, внимательно глядя на Максима, и медленно встала из-за стола. – Я прилягу в гостиной на диване, – утверждение прозвучало как скромный вопрос.
– Гостевая на втором этаже, – безразлично скомандовал, бросая окурок на столешницу. – По коридору третья дверь направо. Удачи.
– В таком случае, дай мне рубашку или что-то другое, – попросила, рискуя показаться наглой. – В халате жарко.
– Жарко? – пренебрежительно фыркнул и сорвался с места. – Какая роскошь, да? Ещё недавно дама замерзала.
Настороженно следила за медленно приближающимся мужчиной. Его последние слова опять пропитались ядом и взгляд остервенел. Характер мужчины прыгал из крайности в крайность. Из раскрепощенного весельчака он живо превращался в надменного жестокого ублюдка. Как по щелчку меняя персонажей.
Он прервал зрительный контакт и направился к выходу, хватая пальцами пояс халата и уводя Арину за собой. Ну что ж, послушно пошагала следом, игнорируя имитацию поводка.
На возмущения и вырывание пояса из его рук сил не было. В довольно странной манере сопроводил на второй этаж и провел в гостевую спальню. Отпустил пояс и молча ушел. Застыла на пороге, рассматривая небольшую комнату.
Высокий торшер возле одноместной широкой кровати скупился на свет. Но рассмотрела круглый журнальный столик, мягкое кресло и книжный шкаф возле окна.
– Держи, незнакомка, – послышался спокойный голос за спиной.
Обернулась. Максим держал в протянутой руке темно-фиолетовую рубашку. Благодарно улыбнулась и забрала вещь, разглядывая его лицо. Каменная мимика, ни злости, ни азарта. Видимо, он мастерски управлял эмоциями, когда хотел. Персонажи не менялись без его внимания, а пальцами щелкал только он.
– С днем рождения, Самойлов, – тихо сказала, вспоминая слова двухметрового здоровяка, подгонявшего машину.
Улыбка едва прикоснулась к тонким губам мужчины. Он кивнул и вышел прочь из спальни, тихо закрывая за собой дверь и оставляя незнакомку наедине с полумраком и, похоже, возобновляющейся головной болью.